Стихийные силы

Разница между выписанным признанием народника и обычным положением марксистов только та — и весьма существенная разница, — что, между тем как для народника эти «стихийные силы» сводятся к «пройдохам», которые «пристегиваются к жизни», для марксиста стихийные силы воплощаются в классе буржуазии, который является продуктом и выражением общественной «жизни», представляющей из себя капиталистическую общественную формацию, а не случайно или извне откуда-то «пристегиваются к жизни».

Оставаясь на поверхности различных кредитов, податей, форм землевладения, переделов, улучшений и т. п., народник не может видеть у буржуазии глубоких корней в русских производственных отношениях и потому утешает себя детскими иллюзиями, что это не более как «пройдохи». И естественно, что с такой точки зрения, действительно, будет абсолютно непонятно, при чем тут классовая борьба, когда все дело только в устранении «пройдох». Естественно, что гг. народники на усиленные и многократные указания марксистов на эту борьбу отвечают ничего не понимающим молчанием человека, который не видит класса, а видит только «пройдох».

С классом может бороться только другой класс, и притом непременно такой, который вполне уже «дифференцирован» от своего врага, вполне противоположен ему, но с «пройдохами», разумеется, достаточно бороться одной полиции, в крайнем случае, — «обществу» и «государству».

В.И. Ленин. Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 331.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Стихийные силы

Теория критическая и революционная

Маркс всю цену своей теории полагал в том, что она «по самому существу своему — теория критическая и революционная».

И это последнее качество действительно присуще марксизму всецело и безусловно, потому что эта теория прямо ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации в современном обществе, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность превращения их в другую форму и послужить таким образом пролетариату для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покончил со всякой эксплуатацией. Непреодолимая привлекательная сила, которая влечет к этой теории социалистов всех стран, в том и состоит, что она соединяет строгую и высшую научность (являясь последним словом общественной науки) с революционностью, и соединяет не случайно, не потому только, что основатель доктрины лично соединял в себе качества ученого и революционера, а соединяет в самой теории внутренне и неразрывно. В самом деле, задачей теории, целью науки — прямо ставится тут содействие классу угнетенных в его действительно происходящей экономической борьбе.

«Мы не говорим миру: перестань бороться — вся твоя борьба пустяки. Мы только даем ему истинный лозунг борьбы».

Следовательно, прямая задача науки, по Марксу, это — дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу, как продукт определенной системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития. «Лозунг борьбы» нельзя дать, не изучая со всей подробностью каждую отдельную форму этой борьбы, не следя за каждым шагом ее, при ее переходе из одной формы в другую, чтобы уметь в каждый данный момент определить положение, не упуская из виду общего характера борьбы, общей цели ее — полного и окончательного уничтожения всякой эксплуатации и всякого угнетения.

В.И. Ленин. Что такое "Друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? Приложение III. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 308-309.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Теория критическая и революционная

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 5 (часть 1)

ГЛАВА 5.   THE OPERATIONAL ORDER.
 
       
    А начну я с Полины Семеновны Жемчужиной. В книге о Берии я постарался написать о ее выдуманном осуждении ОСО и ссылке в Караганду как мог доходчиво. Здесь напомню только некоторые моменты.  Я не буду отрицать того, что и сам долгое время верил в историю Жемчужиной, пострадавшей за еврейскую националистическую деятельность. Это нормально. На словах мы все атеисты-материалисты, всё подвергаем сомнению и живем собственным умом. В реальной жизни невозможно руководствоваться только собственным знанием и всегда проверять чужое знание собственным экспериментом. Приходится доверять авторитетам: родителям, воспитателям, учителям, ученым… Огромное число людей и в наше время к авторитетам причисляет даже жрецов всяческих религиозных культов. Даже в наш век расцвета материалистической науки. Смешнее всего, в качестве одного из самых весомых убеждений публики в существовании сверхъестественной сущности, жрецы используют не мнения ученых-богословов, а мнения тех ученых, которые являются авторитетами в областях материалистической науки.
     Да ведь кто вы такой, чтобы сомневаться в существовании бога, если и Ньютон, и Менделеев в него верили? И знаете, это работает! Мало кто задумывается, что атеизм в РИ был под запретом. Еще какой-нибудь мелкий чиновник почтового ведомства мог развлекаться  нигилизмом, но видному служащему империи, тайному советнику Дмитрию Ивановичу Менделееву атеистические высказывания даром не прошли бы, за них ему резко сократили бы возможности заниматься его любимой химией.
   А уж если бы Исаак Ньютон во время расцвета англиканской церкви что-то вольнодумное в плане отношения к религии себе позволил, то судьба его была бы весьма печальной. Впрочем, Ньютон был богословом-ученым, иначе он в реалиях Англии тех лет вообще никакой наукой заниматься не смог бы.
   Впрочем, мы же сами с вами видим, что чем  чаще президент Путин посещает церковь, тем больше у нас становится ученых, верящих в того, доказательств существования которого они никогда не видели.
    Примерно такая же картина с нашей историографией СССР. В ней тоже составляют основу религиозные байки, подкрепленные мнением когорты ученых. Как вы можете сомневаться в их реальности, если ученые брали на анализ масло, которое текло с икон и установили – оно не подсолнечное?
    Осуждение Полины Семеновны – показательный случай. Назовите мне хоть одного авторитета в исторической науке, который высказывал сомнения по поводу правдивости этой истории. Специально сами поищите, мне интересно, что у вас получится.
     У меня первые сомнения появились, когда я, изучая материалы съездов и Пленумов КПСС, не нашел никаких упоминаний о репрессированной жене Молотова. Это выглядело странным. Когда Вячеслава Михайловича клеймили сталинским сатрапом и обвиняли в противодействии борьбе с «культом личности», аргумент: вы со Сталиным в поисках «врагов народа» дошли до того, что и жен своих сажать начали, - был бы весьма весомым. Уж Хрущев такого точно не упустил бы.
    Начал копаться. А где следственное дело П.С.Жемчужиной? А его, оказывается, еще не нашли в архивах. Т.е., его не существует, существовало бы – давно показали бы, не сомневайтесь. Даже обвинительного заключения и приговора ОСО еще не нашли в архивах.  А что есть? Есть записка Абакумова, больше всего похожая по жанру на одесские анекдоты. Есть записка Берии, в тексте которой нет даже статьи, по которой она осуждена. Есть решение Политбюро об исключении ее из партии. Для сохранения сюжета в стиле одесских анекдотов кто-то еще сочинил решение о восстановлении ее в партии, но только не отменой решения Политбюро, а отменой решения Комиссии партийного контроля. Но это всё – подсобный материал. Где следственное дело, обвинительное заключение и приговор ОСО?
    Кстати, есть и воспоминания о видевших ее в ссылке. Как она ходила по рынку в Караганде, голодающая, просила у торговок дать ей попробовать сметану, тем и питалась, пока торговки ее не стали с рынка прогонять. Есть еще воспоминания, у Гинзбург, кажется, как в лагере Полина Семеновна работала в прачечной, в ее обязанности было зэковские робы ногтями очищать от гнид. Но как она попала, будучи сосланной, в лагерь?
      Зато во всех научно-исторических исследованиях факт ареста, осуждения и ссылки Полины Семеновны преподносится, как реальный, не подвергается ни малейшему сомнению.
      Конечно, нужно весьма много иметь догадливости, что как Дмитрий Иванович Менделеев, будучи видным чиновником в империи, основу идеологии которой составляло православие, не мог высказывать атеистических взглядов, так и наши российские ученые-историки, кандидаты и доктора, профессоры и академики, будучи чиновниками от науки в государстве, основу идеологии которого составляет антикоммунизм и антисталинизм, как составная часть антикоммунизма (или вы верите, что у нас нет государственной идеологии?), не могут высказывать ни тени сомнения в реальности истории с осуждением жены Молотова. Если из религиозного мифа вынуть хоть один камень из основания, то начнет крениться всё его здание.
     Для тех, кто пока не читал «Берия и ЦК. Два заговора», добавлю, впервые мир узнал об аресте и ссылке Полины Семеновны из рассказа Н.С.Хрущева американскому журналисту в начале 60-х годов. А сам Хрущев, по его собственному признанию, узнал об этом только после смерти Сталина от Берии. А до этого Никита Сергеевич, являясь членом Политбюро и секретарем ЦК ВКП (б), даже не подозревал о трагедии в семье Молотова. Умел Сталин так репрессировать, что даже члены Политбюро о репрессиях не знали!
      И кто из ученых-историков теперь осмелиться начать высказывать сомнения насчет жены Молотова (хотя там не сомнения нужно высказывать, там – стебалово, выражаясь на уличном жаргоне), не опасаясь попасть во фрики, отрицающие общеизвестные факты?
   Но я же не ученый-историк в том смысле, в котором эти наши ученые-историки у нас существуют – в виде религиозных мракобесов, прикидывающихся учеными. Мне плевать на мнение обо мне исторической науки. Кафедры меня не лишат. Поэтому я могу себе позволить очень многое – главное, не торговать совестью ради зарплаты за «научную» деятельность.
    И я могу себе позволить, читая первый же документ, касающийся «Большого террора», знаменитое письмо Политбюро, назвать ту научно-историческую мафию, которая придала существованию этого письма вид общеизвестного факта, признала его подлинность, продажной ссученной сволочью…
   

Профсоюзы

     Тов. Балаев решил поработать в «Пятёрочке» и за одно высказался по поводу нынешних профсоюзов. Получилось очень круто. Как говорится, снимаю шляпу, у меня так, увы, не получается.
          Сразу возникают несколько соображений. Во-первых, конечно, Петру Григорьевичу всяческих успехов в новом деле.
 Во-вторых, ситуация всё-таки грустная, потому что «Пятёрочка» и так бы не пропала, а вот с марксизмом в современной жизни никто, наверное, так работать не умеет. И вопросов остаётся очень и очень много.
    Ну и втретьих, мнение о профсоюзах мне кажется правильным, но уж очень кратко изложенным. Хотя бы потому, что на западе история строго противоположная: социал-демократия возникала отчасти на базе имеющихся профсоюзов. Которые, как, собственно, и эта социал-демократия, оказались чётко встроенными в буржуазное общество. С одной стороны, и та и другая структура служат опорой современному «западному» государству, с другой, создаёт социальную практику, которая свойственна государству социалистическому, что будущий переход облегчает.
       В США есть довольно распространённое мнение, что профсоюз это тот же синдикат, поскольку пытается держать монопольно высокую цен на рабочую силу. По этому поводу есть масса иллюстраций, типа профсоюза хокеистов или сценаристов, но вот исторически ситуация точно была другой.  
  Когда-то в не столь давние времена работнику поехать на 500 километров в поисках лучшей работы было поступком довольно отчаянным. Но и буржую закрыть сдесь фабрику и открыть... не то что в Японии, а даже в соседнем штате было дорого и очень муторно.  Но, с одной стороны, фабрик доступных мало, а работяг много, с другой, если фабрика встаёт, бороться с этим очень дорого и хлопатно. Таким образом, безо всякой политики, возникал предмет для торга. За буржуем сила, деньги и власть, но работяг зато много, и если они организуются, игнорировать их мнение уже не выйдет.
    Но технический прогресс привёл к тому, что ценность не просто рабочей силы, а именно квалифицированной рабочей силы непрерывно возрастала, и сейчас нанять нового представителя «офисного планктона» взамен уволившегося очень сложно и дорого. Если раньше, с одной стороны, были деньги и власть, а с другой масса народу, то теперь и власть не всегда с одной стороны, и народу меньше, и, главное, заменить «народ» очень не просто. Раньше один работник против хозяина был никем, чтобы чего-то добиться, профсоюз был совершенно необходим, а сейчас чем толковее работник, тем больше у него выбор. По факту ситуация часто противоположныя: народ больше раздражает то, что всяким разгильдяям платят столько же, сколько и тем, кто всю работу тянет. И если при паровом двигателе интересы  нанимателя и работника были в основном противоположны, и в меньшей степени совпадали, поскольку без работы рабочему худо, то теперь, в условиях информационного общества, интересы стали совпадать в куда большей степени. Это забавно проявилось во времена позднего Ельцина, когда забастовки организовывали вовсе не новые профсоюзы или огрызки советских, а директора шахт и заводов. Ни в КПРФовскую, ни в либеральную логику это не вписывалось.
    Про советские профсоюзы надо сказать особо, поскольку пинать их давно стало хорошим тоном, причём вне зависимости от политических взглядов. Вся эта ругонь выглядит особенно забавно, если вспомнить, что за 30 лет «капиталистической свободы» ничего лучше так и не образовалось. Как говорится, опять народ не тот.
    На мой взгляд, ничего необычного в этом нет. В позднем СССР остался ленинский лозунг «Профсоюзы — школа коммунизма», но никакой школой никакого коммунизма эти профсоюзы уже давно не были. Лозунг этот появился тогда, когда у советского государства оказались заводы и фабрики, а рабочие туда нанимались, то есть один «барин» сменился на другого, советского. И вот чтобы показать рабочей массе, что теперь это всё не дядино, а их, что от хорошей работы завода хорошо будет в первую очередь им, а не дяде, возникла идея привлекать рабочих к руководству, и самый очевидный способ — через профсоюзы. И если под коммунизмом понимать сознательную работу «от души» для своей и всеобщей пользы, профсоюзы, которые бы помогали двигаться в эту сторону, и будут «школой коммунизма». Но руководство завода — тоже наёмные работники, и если оно заинтересовано в результатах работы, то профсоюз из противника превращается в коллегу, который берёт на себя серьёзнейшую работу, именуемую ныне «управление персоналом». То есть он и школа коммунизма, и управление персоналом, и контроль за руководством.  Дел масса, если всё по уму.
    Но после 53 года «по уму» стало выходить всё меньше. Вместо развития сельского хозяйства — освоение целины, вместо планомерного развития промышленности — по сути «большой скачёк» с гиганскими инвестициями в тысячи новых заводов, не глядя ни на какие ресурсные ограничения. Рост производства в официальной идеологии превратился из средства в цель. И, главное, произошёл отход от опоры на коллективы предприятий в сторону опоры на руководство.
    Забавная история произошла с предшественником нынешних инноваций. В руководстве страны, похоже, боролись несколько тенденций, и возникла идея организовать движение новаторов, наподобии довоенных стахановцев. Даже пропагандистская компания имела место. И одновременно всех этих новаторов злобно высмеивали в прессе, показывая примеры идиотских нововведений, а руководство, как бы, было ни при чём. Движение, разумеется, потихоньку заглохло, как «не соответствующее современному состоянию сложнейшей техники». Только вот потом долгие годы появлялись рассказы, как в Японии идёт массовая рационализация на низовом уровне. Техника у них, видимо, по-проще была.
    В результате школа коммунизма заглохла совсем, контроль руководства скукожился в лучшем случае до отслеживания совершенно явных безобразий, и осталось только управление персоналом, чем они и занимались более-менее успешно. И  когда всё развалилось, профсоюз, как и директор, прежде всего были заинтересованы в хоть каком-то сохранении производства.
   Ну а потом перешли в нынешнее «спящее»состояние, занимаясь совместно с руководством тем, что хоть как-то умели — «управлением персоналом». Так что сидят там вовсе не одни беспринципные карьеристы, просто в нынешних условиях ничего другого у них и не может получиться.  

Незамеченный рост капитализма

Когда «крестьянин» в пресловутой «общине» раскалывается на голяка и богатея, на представителей пролетариата и капитала (особенно торгового), — тогда тут не хотят видеть зачаточного, средневекового капитализма и, обходя политико-экономическую структуру деревни, разглагольствуют в поисках «иных путей для отечества» о видоизменениях формы землевладения крестьян, с которой непростительно смешивают форму экономической организации, как будто бы внутри самой «уравнительной общины» не процветало у нас чисто буржуазное разложение крестьянства.

А когда этот капитализм, развиваясь, перерастает узкие формы средневекового, деревенского капитализма, разрывает крепостническую власть земли и заставляет давно уже дочиста обобранного и голодного крестьянина, бросив землю в общество для уравнительного распределения между торжествующими кулаками, уходить на сторону, бродить по всей России, проводя массу времени без работы, наниматься сегодня к помещику, завтра — к подрядчику по постройке жел. дор., потом — в чернорабочие в городе или в батраки к богатому крестьянину и т. д.; когда этот «крестьянин», меняя хозяев по всей России, видит, что везде, куда бы он ни пришел, он подвергается самому бесстыдному грабежу, видит, что рядом с ним грабят таких же, как он, голяков, видит, что грабит не непременно «барин», а и «свой брат-мужик», раз только есть у него деньги на покупку рабочей силы, видит, как правительство повсюду служит его хозяевам, стесняя права рабочих и подавляя под видом бунта всякую попытку защитить свои элементарнейшие права, видит, как все напряженнее и напряженнее становится труд русского рабочего, все быстрее рост богатства и роскоши, — тогда как положение рабочего все ухудшается, экспроприация усиливается и безработица становится нормой, — в это время наши критики марксизма ищут иных путей для отечества, в это время они решают глубокомысленный вопрос: можно ли признать тут прогрессивную работу капитализма, когда мы видим медленное нарастание числа фабричных рабочих, и не следует ли отвергнуть и признать неверным путем наш капитализм за то, что он так «плохо, очень, очень плохо выполняет свою историческую миссию».

Не правда ли, какое возвышенное, широко-гуманное занятие?

В.И. Ленин. Что такое "Друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? Приложение II. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 302-303.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Незамеченный рост капитализма

Преодоление кризисов

И вот российская интеллигенция принимается за поиски «иных путей». Ищет и находит она их уже не первое десятилетие, доказывая изо всех сил, что капитализм — «неправильное» развитие, ибо ведет к безработице и кризисам. Вот в 1880 году стояли мы перед кризисом; тоже и в 1893 г.: пора сойти с пути, ибо очевидно, что нам приходится плохо.

А русская буржуазия «слушает да ест»: действительно, приходится «плохо», когда уж нельзя получать баснословные прибыли; и она хором подпевает либералам и радикалам и усиленно принимается благодаря освободившимся и более дешевым капиталам за постройку новых железных дорог. «Нам» плохо, потому что на старых местах «мы» уже дочиста обобрали народ и приходится переходить к индустриальному капиталу, не способному так обогащать, как торговый: так «мы» пойдем на восточные и северные окраины Европейской России, где еще возможно «первоначальное накопление», дающее сотни процентов прибыли, где еще буржуазное разложение крестьянства далеко не завершилось. Интеллигенция видит все это и неустанно грозит, что «мы» опять придем к краху. И действительно наступает новый крах. Масса мелких капиталистов побивается крупными, масса крестьян выталкивается из земледелия, все более и более достающегося в руки буржуазии; увеличивается в необъятных размерах море нищеты, безработицы, голодного вымирания — и «интеллигенция» с спокойною совестью ссылается на свои пророчества и паки сетует о неправильном пути, доказывая непрочность нашего капитализма отсутствием внешних рынков.

А русская буржуазия «слушает да ест». Пока «интеллигенция» ищет новых путей, она предпринимает гигантские постройки железных дорог в свои колонии, создавая себе там рынок, неся в молодую страну прелести буржуазных порядков, выращивая с особенной быстротой и там промышленную и земледельческую буржуазию и бросая массу производителей в ряды вечно голодного безработного люда.

Неужели же социалисты все еще будут ограничиваться сетованиями о неправильных путях и доказывать непрочность капитализма... медленным нарастанием числа фабрично-заводских рабочих!!?

В.И. Ленин. Что такое "Друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? Приложение II. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 293-294.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Преодоление кризисов

Фабричные рабочие

Политическая деятельность социал-демократов состоит в том, чтобы содействовать развитию и организации рабочего движения в России, преобразованию его из теперешнего состояния разрозненных, лишенных руководящей идеи попыток протеста, «бунтов» и стачек в организованную борьбу ВСЕГО русского рабочего КЛАССА, направленную против буржуазного режима и стремящуюся к экспроприации экспроприаторов, к уничтожению тех общественных порядков, которые основаны на угнетении трудящегося. Основой этой деятельности служит общее убеждение марксистов в том, что русский рабочий — единственный и естественный представитель всего трудящегося и эксплуатируемого населения России.

Естественный — потому, что эксплуатация трудящегося в России повсюду является по сущности своей капиталистической, если опустить вымирающие остатки крепостнического хозяйства; но только эксплуатация массы производителей мелка, раздроблена, неразвита, тогда как эксплуатация фабрично-заводского пролетариата крупна, обобществлена и концентрирована. В первом случае — эксплуатация эта еще опутана средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми привесками, уловками и ухищрениями, которые мешают трудящемуся и его идеологу видеть сущность тех порядков, которые давят на трудящегося, видеть, где и как возможен выход из них. Напротив, в последнем случае эксплуатация уже совершенно развита и выступает в своем чистом виде без всяких запутывающих дело частностей. Рабочий не может не видеть уже, что гнетет его капитал, что вести борьбу приходится с классом буржуазии. И эта борьба его, направленная на достижение ближайших экономических нужд, на улучшение своего материального положения, — неизбежно требует от рабочих организации, неизбежно становится войной не против личности, а против класса, того самого класса, который не на одних фабриках и заводах, а везде и повсюду гнетет и давит трудящегося. Вот почему фабрично-заводский рабочий является не более как передовым представителем всего эксплуатируемого населения, и для того, чтобы он осуществил свое представительство в организованной, выдержанной борьбе, — требуется совсем не увлечение его какими-нибудь «перспективами»; для этого требуется только простое выяснение ему его положения, выяснение политико-экономического строя той системы, которая гнетет его, выяснение необходимости и неизбежности классового антагонизма при этой системе. Это положение фабрично-заводского рабочего в общей системе капиталистических отношений делает его единственным борцом за освобождение рабочего класса, потому что только высшая стадия развития капитализма, крупная машинная индустрия, создает материальные условия и социальные силы, необходимые для этой борьбы. Во всех остальных местах, при низших формах развития капитализма, нет этих материальных условий: производство раздроблено на тысячи мельчайших хозяйств (не перестающих быть раздробленными хозяйствами при самых уравнительных формах общинного землевладения), эксплуатируемый большею частью владеет еще крошечным хозяйством и таким образом привязывается к той самой буржуазной системе, против которой должен вести борьбу: это задерживает и затрудняет развитие тех социальных сил, которые способны ниспровергнуть капитализм. Раздробленная, единичная, мелкая эксплуатация привязывает трудящихся к месту, разобщает их, не дает им возможности уразуметь своей классовой солидарности, не дает возможности объединиться, поняв, что причина угнетения — не та или другая личность, — а вся хозяйственная система. Напротив, крупный капитализм неизбежно разрывает всякую связь рабочего со старым обществом, с определенным местом и определенным эксплуататором, объединяет его, заставляет мыслить и ставит в условия, дающие возможность начать организованную борьбу. На класс рабочих и обращают социал-демократы все свое внимание и всю свою деятельность. Когда передовые представители его усвоят идеи научного социализма, идею об исторической роли русского рабочего, когда эти идеи получат широкое распространение и среди рабочих создадутся прочные организации, преобразующие теперешнюю разрозненную экономическую войну рабочих в сознательную классовую борьбу, — тогда русский РАБОЧИЙ, поднявшись во главе всех демократических элементов, свалит абсолютизм и поведет РУССКИЙ ПРОЛЕТАРИАТ (рядом с пролетариатом ВСЕХ СТРАН) прямой дорогой открытой политической борьбы к ПОБЕДОНОСНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.

В.И. Ленин. Что такое "Друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? Выпуск III. // В.И. Ленин. Сочинения. Четвертое издание. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1941. Том 1. С. 280-282.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Фабричные рабочие

"Расстрелять эту коммунистическую сволочь" В.И.Ленин (часть 3)

  …  А почему же мы не слышим ничего от левых про эксплуатацию в СССР? Нет, про то, как при Сталине мало кушали и много работали, потому что – индустриализация, коллективизация и подготовка к неминуемой войне – этого навалом. Но после его смерти вдруг настали счастливые времена в розовых соплях… Для кого как. Я не был сыном честнейшего коммуниста в должности секретаря крайкома, как мой однокурсник, который удивился тому, что я сам себе стираю одежду в общаге. У него грязные носки с трусами забирала горничная. И санитаром он не пошел на первом курсе института работать, чтобы себя прокормить. Я не про то, сразу оговорюсь, что сын руководителя края должен жить также, как сын доярки и тракториста. Он не должен так жить. Но у меня вопрос к тем, кто видит сны про счастье брежневских времен – вы все были детьми партноменклатуры? Или вас накрыла волна шизофреничных видений с картинами всеобщего счастья во времена молодости?
    Извините, но я так же, как и сегодня, работал и санитаром в советской больнице, и медбратом, и фельдшером на «Скорой помощи», и ветврачом в совхозе… Приходил с работы «без задних ног», не думая о саморазвитии, только бы – поспать. И недоплачивали мне очень серьезно. Я не о том, что санитару нужно платить, как хирургу (хотя, в те времена хирургам платили… да забыли это всё уже!), в СССР вашей мечты было принято нагружать тех, кто тянет, обязанностями «за того парня» в полном объеме, а оплачивать, в лучшем случае, 30-ю процентами ставки за совместительство. В лучшем случае. Например, на «Скорой помощи» в 70-х годах сократили ставки санитаров, решили, что обязанности санитаров будут выполнять водители. Сделали вид, что не понимают элементарной вещи – водитель не медик, ему не место у постели больного. Хоть одна женщина согласится раздеться для врачебного осмотра в присутствии шофера? И кто обязанности санитаров выполнял? За бесплатно, конечно.
    Да что там санитары! Это мелочи! Нехватка фельдшеров была такой, что ими во Владивостоке работали почти исключительно студенты, но студенты могут работать только после занятий, с 16.00 до 8.00. А с 8.00 до 16.00 врачи работали без фельдшеров в бригаде. И сколько им платили за это совместительство? Дулю им платили!
   И когда работал ветеринарным врачом в совхозе – такая же картина. Санитаров и фельдшеров у меня не было, на их ставки при очень тяжелой работе желающих не находилось. Поэтому я домой с работы приползал к полуночи зачастую, да еще весь в навозе, крови и гное, потому что при проектировании ферм «забыли» о том, что после грязной работы людям нужно помыться. А дома у меня была только холодная вода из колонки. И ничего. Не стонал. Я думал – что так и должно быть. И это – не эксплуатация?
   А вы в СССР где и кем вообще работали? В профкомах-месткомах штаны просиживали? Не иначе. Иначе… Знаете, какой покупатель самый проблемный сегодня в магазинах? Как раз мои ровесники, 50-60 лет, люди небольшого достатка интеллигентного, так сказать, вида. Именно среди них наибольшое число тоскующих по Брежневу.  Именно среди них чаще всего  встречаются натуральные говнюки. Да еще верующие-воцерковленные женщины. Они по внешнему виду сразу определяются. Две категории покупателей при виде которых девчонки на кассах сразу напрягаются в ожидании неприятностей. Если среди этих покупателей провести анкетирование, то, я могу заключить пари – большинство их них состояло в КПСС. А некоторые еще и в КПРФ состоят. И тупость… Из жизни зарисовка. Продавец:
- У вас колбаса по акции 1+1, будете вторую брать?
- Нет, не буду.
    Получает на руки чек. Смотрит в него, как овца в газету:
- А почему вы мне колбасу пробили по 258, если на ценнике цена – 129?
- Женщина, я же вам говорила, что колбаса по акции 1+1. Две по цене одной. Одна стоит 258, если берете две, то они две будут стоить 258 рублей, делим на два, получается, что одна стоит 129. На ценнике же так и написано.
- Мне не нужна колбаса по 258, мне нужна по 129, как написано на ценнике.
- На ценнике не так написано.
-Где ваш директор! Я хочу директора!
  Из подсобки через весь зал в пятидесятый раз за день разруливать конфликт бежит девушка-директор:
-В чем проблема?
-Почему вы обманываете покупателей?
- Кто вас обманул?
-На ценнике колбаса по 129, а мне пробили 258. Не нужна мне такая колбаса, заберите ее и верните мне деньги. Народного контроля на вас нет!
    Жутко сильно хотелось подойти к этой гражданке и объяснить ей, что во времена народного контроля ее диалог с продавщицей выглядел бы несколько по-другому:
- У тебя, кошелка тупая, глаза повылазили?! Или читать не умеешь? Очередь задерживаешь! Не нужна колбаса – засунь ее себе в одно место!
    И очередь была бы на стороне продавца. Особенно, очередь за колбасой.
   И теперь эти люди возмущаются тем, что я стою на позиции – и при капитализме нужно работать добросовестно, а лентяев, халтурщиков – с работы гнать. Есть такое понятие – рабочая честь. Она у рабочего человека не зависит от общественно-экономической формации и от рабочей профессии, как в автомобиле «Лада-Калина», который пролетарии покупают, должны быть все гайки завернуты, так и в магазине «Пятерочка», в который почти исключительно пролетарии ходят (вы не знали, что у олигархов другие магазины?), должны быть овощи свежими, молоко не протухшее, пол и полки чистыми, ценники актуальными, товар легко находиться, и у касс не должно быть столпотворения.
    А тех, кто своему же брату-пролетарию делает такую машину, ремонт которой разоряет приобретателя, кто магазин, в который пролетарий идет после тяжелого рабочего дня купить себе продуктов превращает в вонючий лабаз, нужно награждать орденом «Красного Знамени» за борьбу с буржуазией?
    А я же еще против профсоюза в «Пятерочке»!  Я ж тогда холуй буржуйский получаюсь!
   Господа, коммунизды, вы реально больные головой люди. Я, вообще-то, не против профсоюза в «Пятерочке». Только два аспекта в этом вопросе существуют.
  Во-первых, владелец компании на переговорах с профсоюзом вас спросит: «А чего вы добиваетесь? Таких условий работы продавцов, которые были в СССР вашей мечты? Да легко. Не хватает зарплаты, как у советских продавцов, которым платили в районе 100 рублей на ставку (а 100 рублей только в фантазиях совкодрочеров в СССР были большими деньгами) – добирайте с покупателей. Обсчитывайте-обвешивайте. Кассы компьютеризированные уберем, поставим вам весы с гирьками. Даже вместо счет калькуляторы разрешу – работайте как в СССР. Не успеваете магазин содержать в приличном состоянии – пусть в нем стоит вонь от протухшей селедки и покупатели выбирают себе картошку в куче гнилья. Не беда. Никуда вашему брату-пролетарию не деться, все равно он будет ходить в мой магазин, ему нужны недорогие продукты. И в очереди постоит…».
     А ведь мы с товарищами по Движению уже устали вам объяснять: ваши розовые сопли по СССР брежневского времени страшнее для коммунизма любой самой оголтелой антикоммунистической пропаганды. Впрочем, восхваляя Брежнева, вы и занимаетесь антикоммунистической пропагандой. Брежневятина, как мертвая гнилая вода из вонючего болота,  идею социализма убивает.
   Во-вторых, для меня задача взбаламутить людей, настрополить их наплевать на работу и настроить против начальства, возбудить на протест с требованием повышения зарплаты и снижения нагрузки – в списке простейших. А кто отвечать потом будет за этих людей, уволенных с такими записями в трудовых книжках, что им никакая работа светить не будет? Вы что ли, сбрендившие горлопаны? Ума не хватает понять, что профсоюзное движение должно опираться на сильную политическую организацию, что сначала политическая организация – потом профсоюз?
    Да мы всё про наших сбрендивших коммуниздов уже ведь проходили! Роман «Как закалялась сталь» Николай Островский закончил в 1934 году, еще до того, как некоторые его прототипы-персонажи были схвачены за руку на подрывной антисоветской деятельности. Если бы роман охватывал более позднее время, то там  некоторые сюжетные линии развились в русле «сталинских репрессий». Показательный случай с комсомольцем и старым мастером на заводе, после которого Корчагин потребовал исключения зарвавшегося «гегемона» из комсомола. Вот эти «комсомольцы» как раз и были питательной средой для троцкистов, обвинявших сталинский режим в зверской эксплуатации рабочих и в выращивании рабочей аристократии- стахановцев.
   Всё повторится. Буржуазного специалиста можно привлечь зарплатой работать на народное государство. Даже капиталистов можно убедить и заинтересовать. Даже их! Их даже перевоспитать можно. Помните судьбу фигурантов «шахтинского дела»? Они получили смертные приговоры и почти все были помилованы, стали честными советскими людьми, в конце концов. Это буржуазные специалисты.
  Сталинская власть даже мысли не допускала миловать троцкистов-вредителей. И на примере нынешних коммуниздов видно – справедливо не допускала их помилования.
   Не для буржуев-капиталистов больше всего страшен возврат к социализму, а для вас, коммуниздическая шваль. Увы, судьба ваша в будущем печальна. Вас диктатура пролетариата спишет в расход. История летит в своем развитии по спирали, на новом ее витке резолюция нового руководителя нового Советского государства  «Расстрелять эту коммунистическую сволочь!» будет, наверно, только в электронном виде, а не карандашом на бумаге написана. И вся разница.

   На этом всё про профсоюз в «Пятерочке». Мне прислали новые главы «Троцкизма» для проверки, закончу, приступлю снова к «Большому террору».
   И напоминаю для желающих получить «Троцкизм против большевизма» -  https://boomstarter.ru/projects/kirillkk/kniga_trotskizm_protiv_bolshevizma

Высокие политики-коммунисты

Говорят, что студенты-коммунисты мало успевают в науках. Говорят, что они серьезно отстают в этом отношении от беспартийных. Говорят, что студенты-коммунисты предпочитают заниматься “высокой политикой”, убивая две трети времени на бесконечные прения “о мировых вопросах”.

Верно ли все это? Я думаю, что верно. Но если это верно, то из этого следуют, по крайней мере, два вывода. Во-первых, коммунисты-студенты рискуют стать плохими руководителями социалистического строительства, ибо нельзя руководить построением социалистического общества, не овладев науками. Во-вторых, дело выработки нового командного состава рискует стать монополией в руках старых профессоров, нуждающихся в новой смене из новых людей, ибо нельзя готовить новую смену и новых научных сотрудников из людей, не желающих или не умеющих овладеть наукой. Нечего и говорить, что все это не может не создавать прямой угрозы всему делу социалистического строительства. Можно ли мириться с таким положением? Ясно, что нельзя. Поэтому студенты-коммунисты и вообще советские студенты должны поставить себе ясно и определенно очередную задачу: овладеть наукой и создать новую смену старому профессорскому составу из новых, советских людей. Этим я вовсе не хочу сказать, что студенты не должны заниматься политикой. Нисколько. Я говорю лишь о том, что коммунисты-студенты должны уметь сочетать политическую работу с делом овладения наукой. Говорят, что добиться этого сочетания трудно. Это, конечно, верно. Но с каких пор коммунисты стали бояться трудностей? Трудности на путях нашего строительства для того и существуют, чтобы бороться с ними и преодолевать их.

И.В. Сталин. К первой всесоюзной конференции пролетарского студенчества. // И.В. Сталин. Сочинения. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1947. Том 7. С. 87-88.

Подать заявку на вступление в Движение: https://1957anti.ru/applying-membership

Высокие политики-коммунисты