Комиссар Гаврилберг (gavrilberg) wrote,
Комиссар Гаврилберг
gavrilberg

Categories:

Свобода, равенство, братство

Оригинал взят у terra1224 в Свобода, равенство, братство
Оригинал взят у 1957gonzo в Свобода, равенство, братство
Сука. Так было уютно забиться в своей казуальной проржавевшей норе и не писать. Но не писать нельзя, когда моих слов ждет прогнивший мир и особенно Гундяев. Ненавижу. Писать.

Москва. 30 октября. www.interfax.ru/russia/585369 INTERFAX.RU - Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, рассуждая в авторской программе "Слово пастыря" о лозунге французской революции "Свобода, Равенство, Братство" (фр. Liberte, Egalite, Fraternite), высказал своё экспертное мнение:


Если свобода, то не может быть равенства. Потому что свобода – это просто луг, на котором растут цветы и травы, и каждая трава поднимается в меру своей силы. Равенства нет: одна более сильная, другая послабее, а третью вообще не видно. А вот если равенство, то это подстриженный газон, все равны, но никакой свободы… если бы пораньше об этом задумались наши горе-интеллектуалы, если бы такого рода сравнение пришло им в голову, если бы такого рода сравнение распространить в массовом сознании, то, может быть, повнимательнее отнеслись бы к этому соблазнительному лозунгу: "равенство, братство, свобода", ведь революция совершалась, в первую очередь, ради свободы.

Прав, чертяка. Если б у старой карги были яйца, она была бы старым пердуном. Если бы Мария Кюри пораньше задумалась, открыла бы не радиоактивность, а блядскую контору, и не пришлось бы заливать чернобыльский реактор биороботами. И подонок Литвиненко был бы жив. Могу клепать такие «связочки» пока не сыграю в ящик.

Мое состояние, чуть лучше затравленной дихлофосом мыши, но двоение в глазах замечено пока не было. О какой революции речь? Надрывали глотки о «свободе, равенстве, братстве» и революционировали в стране перепоночных лап аж дважды. Надрывались бедняги пол века кряду. Я мог бы назвать даты, но я их даже не помню. И я ненавижу вспоминать. И, приятель, клянусь тебе, абсолютно святой человек Гундяев ненавидит вспоминать их так же люто как я.

Луг, цветы, трава, солнышко, пестики, тычинки, блошинные бега, свобода, газонокосилка, дерьмомет – сучий потрах знает толк в хороших аллегориях. Уважаю. Пробирает до кишок. Читаю и блюю от умиления пронзившего меня чувства частья и свободы.
Господи, я не патриарх, я даже не трезв. Но документ «Декларации прав человека и гражданина», засaленным пальцем полистал. Ненавижу. Читать. Там, конечно, еще тот древнекитайский, но похоже страна набита близорукими необразованными орангутанами, задача которых меня выбесить.

Где связь между свободой газонокосилкой и свободой делать все, что не насилует мозг безмозглому соседу?
Где эти тонкие неуловимые нити логики между равенством – обритой по самое травой и равенством – «равным доступом ко всем постам, публичным должностям и занятиям».

Когда я был чуть красивее чем сем сейчас, мои линзы – чуть симметричнее, а мечты – чуть ванильнее. Я сжимал, в своих потных юношеских ладошках листы с идеальными результатами вступительных экзаменов. Пробирался по улочкам сквозь смрад, оглушающий гогот и копость этого забитого железными машинами города, к возвышвышейся святыне журналистики – университету. Дрожащими руками я подавал документы старо-кошелочной комиссии, когда мне сказали – нет. Ненавижу. Ненавижу когда мне говорят – нет. Когда, мне говорят – нет, значит кому то сказали – да. На этот раз это была размалеванная сучка, днями держащая неподъемный груз диеты на своих булемических плечах, с кукольно-картонной белоснежной улыбкой, взглядом имбецила и ручной пучеглазой шавкой, соревнующейся с хозяйкой в интеллекте. И ее папаша, жирный боров, с трудом помещающийся в двух-кубометровые брючины удержививаемые ремнем от гуччи скрывшимся в складках жира, с бычьей шеей и бритым затылком. Им сказали – да, и лебизили перед ними как поднаторевшие шлюхи из так и неоткрытого заведения мадам Кюри. Не будь я сопляком, я переломал бы хребет жирдяю.

Утешает только воспоминание о самоуверенном богатеньком выродке, поскуливающим и утирающим юшку из разбитого носа, которому опять сказали – да, но уже в кабинете кадров популярно-продажной газетенки, где я впервые пытался получить работу.

Из меня французик двухвековой давности вышел бы никудышный, но даже я, прожженый писака-энтропист, в свободе видел бы глоток воздуха от зловонного давящего полутрупа монархии, а в равенстве – свободу перед законом перманентно всех, включая обрюзгших, погрязших в пороках и собственном расточительстве титулованных лосиноносцев. Я бы не побрезговал побрататься со швалью вроде меня, чтобы выбить дух из держиморд.

Думаешь сейчас в Трансметрополитене не так? Хах, держи карман шире, придурок.

Дружище, не пойми меня не правильно. Гундяев-патриарх прав на всю катушку. Этот святоша одного поля ягода с толстосумами – он вник в суть – насвистывает ту же паршивую песенку на другой слезливый мотивчик. Свобода и равенство можно быть только между своими – рулящими мира сего, а для оболванненого работяги-планктона, как ты, – твои личные влажные фантазии. Это тебе не два и два складывать, еще проще, хочешь – работай, не хочешь – передавай привет моей мерзкой прабабке. Свобода мать твою!
Если бы я захотел стать сраным президентом, и поднял свой зад с вонючего дивана, я бы стал. Инженерным летчиком проситутом – я бы стал. Свобода, это одинаковые гребаные возможности для тебя, дружище, и для меня.

Но я, приятель, искренне тебя ненавижу, и греби ты к своей газонокосилке – стриги в счастливую даль. Ненавижу.





Tags: Бред, Дурь, Ложь, ПГМ, РПЦ, антиКПСС
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments