August 10th, 2020

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 10)

     К сожалению, даже не все члены того коммунистического движения, в котором я состою и которое создано по инициативе моей и моих товарищей, до конца не понимают, зачем я наших левых историков и руководство партий, называющих себя коммунистическими, так грубо обкладываю, не стесняясь в выражениях. Есть даже мнение, что если бы я вел себя корректней, то они признали бы мою правоту насчет 37-го года, фальсификация «Большого террора» получила бы широкую огласку и антикоммунистической пропаганде был бы нанесен сокрушительный удар.
    Дорогие вы мои товарищи! Как же вы наивны! Ведь я именно потому называю всю нашу политико-историческую оппортунистическую тусовку коммуниздической полусбрендившей швалью, чтобы отсечь их поползновения взять себе в актив отказ от признания факта «Большого террора». Ну признают они, что 656 тысяч расстрелянных в 37-38-м годах – ложь, основанная на фальшивках, и что? Это поменяет их оппортунистическую позицию? Нет.
    Я не ставлю перед собой задачу разоблачения факта фальсификации «Большого террора» саму по себе. Это я делаю только в контексте разоблачения оппортунистического характера существующего левого, коммунистического движения в стране, лидеры которого с готовностью согласились на то, что коммунистическая власть СССР была подобием фашистского режима в Германии, производя массовые бессудные расстрелы граждан. Не в «Мемориал» я целюсь, а в левых, в коммуниздов. Вы понимаете, что пока левое, коммунистическое движение у нас будет ассоциироваться с КПРФ, «Сутью времени», Поповцами, «Союзами марксистов» и всей прочей оппортунистической помойкой, у него никаких перспектив нет? Не «Мемориал» в первую очередь громить нужно, а оппортунизм в коммунистическом движении. Уроки Ленина усваивать необходимо!
       

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 6 (часть 9)

    Первый документ, который «Мемориал» разместил у себя под рубрикой «Как от народа скрывали масштабы репрессий», приказ Л.П.Берии от 11 мая 1939 года.

          Я не вижу здесь абсолютно ничего, к чему бы можно было придраться. Абсолютно достоверный и грамотно составленный документ. Но это только первая его страница. Теперь глянем на вторую:

     Здесь мы уже видим, что даже шрифт текста заметно отличается, но, тем не менее, бумага старая и вся почерканная, на ней видны следы резолюций и пометок, сделанных чернилами на первой странице, пропитавших лист насквозь.  Но настоящий приказ Берии № 00515 был изготовлен (в этом у меня даже сомнений нет) не на одном листе, отпечатанным с двух его сторон, а на двух листах.  Фальсификаторы второй лист выбросили и на обратной стороне первого вписали ими сочиненный нелепый текст.

    Читаем: «7. Наркомам внутренних дел республик и начальника УНКВД дать указание начальникам ОГАСов в случае обращения к последним жен арестованных о разводе, учинять акты о разводе беспрепятственно, не требуя от заявителя никаких справок».

    Автор этого пункта в НКВД, разумеется, не служил. Это написал человек, вдохновленный чем-то наподобие фильма «Холодное лето 53-го года», где жена бросает арестованного героя в исполнении Папанова, а сын отрекается от отца. 

   Из данного пункта следует, что наши предки жили в какой-то паскудной стране, где особым паскудством отличались женщины. Мужа только арестовали, еще не осудили, а она, курва, уже бежит с ним разводится!

   Вот советские мужики так не поступали, поэтому про мужей арестованных жен  в приказе ничего не говорится. Вот с какими паскудными бабами приходилось жить советским мужчинам.

   Либо, дело обстояло еще интересней. Где-то в архиве должно быть письмо Политбюро и приказ НКВД о запрете на арест и привлечение к ответственности за любые преступления замужних женщин, поэтому у мужчин не было поводов добиваться разводов с арестованными женами. Жен в СССР не арестовывали. 

  Я же не просто по злобе называю сочинителей этих фальшивок бакланами! Как можно было, сочиняя этот текст, сделать его юридически даже не бессмысленным, но комичным?!

   Да Берия, получив на подпись подобное, с криками и матерщиной, вычеркнул бы слово «жен» из текста и вписал «супругов». Тогда пункт хоть какое-то правдоподобие и имел бы.

    Но зато в предыдущем пункте, в шестом, читаем: «В отношении осужденных Военной коллегией и тройками НКВД (УНКВД) к высшей мере наказания…».

    Вот уже есть расстрелянные по приговорам троек НКВД. А Военная коллегия  - чего она коллегия? Исполнителю текста приказа лень было дописать «Верховного суда»? А как информировать насчет осужденных по делам НКВД Спецколлегиями областных судов и военными трибуналами? Они же тоже к вышке приговоры выносили. Да никак не информировать – в задницу посылать граждан, которые с такими запросами обращаются. Устно посылать.

     А вы говорите – написать в «научном стиле». Как это описывать научным языком?...

    Но у «Мемориала» есть еще один документ, которым лежит в комплекте бумаг, обосновывающих действия властей по сокрытию репрессий, это же одним приказом нельзя сделать. Смотрим на него:

«Сентябрь 1945 г.

Докладная записка Кузнецова

Согласно существующему порядку, при выдаче справок о лицах, осужденных к высшей мере наказания бывшими тройками НКВД — УНКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР с применением закона от 1 декабря 1934 года и в особом порядке, указывается, что эти лица осуждены к лишению свободы на 10 лет с конфискацией имущества и для отбытия наказания отправлены в лагери с особым режимом, с лишением права переписки и передач.

В связи с истечением десятилетнего срока в приемные НКВД — УНКВД поступают многочисленные заявления граждан о выдаче справок о местонахождении их близких родственников, осужденных названым выше порядком.

Наряду с этим граждане ходатайствуют о выдаче им письменных справок об осуждении своих родственников, мотивируя необходимостью представления соответствующего свидетельства в суды в связи с рассмотрением гражданских дел (развод, оформление наследства и т.д.).

Докладывая об изложенном, полагал бы необходимым установить следующий порядок выдачи справок о лицах, осужденных к высшей мере наказания:

1. Впредь на запросы граждан о местонахождении их близких родственников, осужденных к ВМН в 1934–1938 годах бывшими тройками НКВД — УНКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР с применением закона от 1 декабря 1934 года и в особом порядке, сообщать им устно, что их родственники, отбывая срок наказания, умерли в местах заключения НКВД СССР.

1-м спецотделом выдачу подобных справок производить только после получения на это санкции соответственно Народного Комиссара Внутренних дел союзной (автономной) республики, начальника УНКВД края (области)…»

      Простите, но так хохмить – нужно очень долго учиться на юмориста. Вчитайтесь в выделенные строки. Сначала родственникам сообщают, что их близкие осуждены с конфискацией имущества, а потом эти граждане начинают просить справки для оформления наследства. Какого? Все ж конфискованно! Нечего было наследовать. Да еще и обращаясь в суд по гражданским делам насчет … наследования имущества, уже конфискованного.

     С разводами – такая же хохма. В 1939 году, как мы видим из приказа, подписанного Берией, ЗАГСы (а они входили тогда в структуру НКВД) получили указание разводить (правда, только жен) без всяких справок. Однако, в ЗАГСах отказывают в разводах, граждане вынуждены разводиться через суд, для чего собирают справки об осуждении в НКВД, а там, вместо того, чтобы напомнить органам ЗАГС о необходимости исполнения приказа наркома о беспрепятственных разводах, начинают ломать голову – что отвечать на запросы.

     Вы видите, что «архивные» документы мало того, что по смыслу нелепые, так еще между собой никак не стыкуются?! И у меня вопрос ко всем историкам левого направления, ко всем эти Жуковым, Колпакиди, Мухиным и прочим: как вы умудрились этого не заметить? «В голове моей опилки – да-да-да!» - самое смягчающее для вас оправдание…