May 6th, 2020

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 4. (часть 2)

   Я еще в «Берии» писал, что реальный Сталин никакого отношения не имеет к тому образу, который ему создала позднесоветская пропаганда, опираясь на хрущевские характеристики и воспоминания обиженных на «несправедливость», таких, как бывший начальник его охраны Власик. Тот понаписал мемуаров про то, каким строгим был Иосиф Виссарионович и как он, Власик, ему верно служил. В реальности же строгость лица, за безопасность которого начальник охраны нес персональную ответственность, позволяла Власику пьянствовать, «сойтись на почве пьянок», как написано в Постановлении Политбюро, с теми, кто являлся объектом оперативного надзора со стороны службы безопасности – с врачами Лечсанупра. Такому бардаку даже название подобрать невозможно. И это происходило уже в послевоенные годы, когда, как следует из историографии, подозрительность и мнительность Сталина достигли высших пределов. А что творилось до этого?
     Я приведу одну очень короткую выдержку из довольного известного документа, письма Иосифа Виссарионовича с предложением введения закона о «трех колосках», которого мы коснемся позднее, сейчас – самое начало этого письма:
«Сталин — Кагановичу, Молотову
20 июля 1932 г. Кагановичу, Молотову. Пишу вам обоим вместе, так как времени до отъезда фельдъегеря остается мало…».

        Ситуация с позиции нынешних реалий отношения людей у власти к своим подчиненным – дичайшая. Сегодня, при самой нашей демократической демократии, такого даже в беспредельных фантазиях вообразить невозможно. Глава правящей партии пишет письмо с предложениями по важнейшим для государства вопросам (там не только о «трех колосках») главе правительства и одному из министров (наркому, конечно) этого правительства, объясняя, почему он им не каждому по отдельности написал. Мол, извините дорогие товарищи, что вам придется тратить время на ходьбу в кабинеты друг друга, чтобы прочитать мою записку, у меня есть для этого веская причина: почтальон торопит, неудобно фельдъегеря задерживать на несколько минут, ему придется торопиться потом, чтобы в график доставки корреспонденции уложиться. Какая-то совершенно чудовищная деликатность по отношению к людям самых незначительных званий и должностей.
     Когда 5 марта 1953 года подавляющее большинство людей нашей Родины плакало от горя, этому явлению нашли объяснение в виде парадокса – народ любит своих тиранов. Да не любит народ никаких тиранов! Он их ненавидит. Не надо придумывать всякой ерунды. Народ любит именно таких:
- Товарищ Сталин, вы поторопитесь с письмом, фельдъегеря задерживаете.
    Представьте даже не Путина, а любого нынешнего министра, в подобной ситуации. Получается?
      Только у этой деликатности есть, кроме народной любви, и обратная сторона медали. На февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП (б) 1937 года – эта сторона сверкала во всю силу своего блеска.
     Прошло два года с момента убийства Сергея Мироновича Кирова, когда руководство партии осознало, что существовавшая до того времени открытая троцкистская оппозиция, потерпевшая идейный разгром, сменила тактику борьбы и перешла к подпольно-диверсионной деятельности. Вроде, ничего особенно удивительного в этом не было. Обычная тактика, которую с момента зарождения даже государства в истории человеческой цивилизации, еще с первых племен, использует оппозиция: если не получается власть свергнуть в открытых выступлениях – тайные заговоры, теракты, внедрение своих людей во власть с целью занятия в ней постов, удобных для совершения переворота.
     С 1935 года руководство партии неоднократно указывало на необходимость повышения бдительности, на опасность троцкистского подполья, требовала повышенного внимания к кадровой работе – как об стену горохом. На трибуну Пленума 1937 года поднимается И.В.Сталин и начинает свой доклад с поразительных вещей: оказывается, что многие партийные работники на местах стали руководствоваться непонятно откуда взявшейся теорией, согласно которой с успехами социалистического строительства враги социализма исчезнут сами по себе. Да-да! Как только эти враги своими глазами увидят мощь и темпы социалистического строительства, так сразу осознают бессмысленность борьбы с ним, порвут бумажки с паролями и адресами явок своих подпольных квартир, и включатся в социалистическое соревнование.
   Т.е., партийные работники на местах не только наплевали на все указания высшего руководства об усилении бдительности, но еще и подвели под это наплевательство целую теорию.
    Конечно, я, например, не Сталин. Я – подозрительный маньяк. У меня бы эти «теоретики» до Пленума не дотянули бы, гораздо раньше в кабинетах следователя давали показания насчет своих «теоретических разработок».
    А Сталин им с трибуны Пленума пытался объяснить глупость такой теории, рассказывая, на исторических примерах, что подрывная деятельность враждебных государств только усиливается, если враги видят опасность усиления своего конкурента, что самыми привлекательными для вербовок враждебными спецслужбами являются лица, имеющие перспективы вхождения в структуры власти… Как школьникам какой-нибудь коррекционной школы для умственно отсталых объясняет элементарные вещи. Вот вам оборотная сторона его деликатности. Пока он думал: а может быть, люди просто не понимают некоторых очевидных вещей, может им нужно это на пальцах показать, попытаться убедить, - эти «непонимающие» уже успели сформировать большинство в ЦК, как показали дальнейшие события, и 1953 год каким-то чудом не случился уже в 1937 году.
     Так какие заявления Сталина на том Пленуме, как утверждал В.Земсков. послужили толчком к «Большому террору» и началу «кулацкой спецоперации»?
   Иосиф Виссарионович сначала объяснил, чем троцкисты отличаются от прежних вредителей: «Необходимо разъяснить нашим партийным товарищам разницу между современными вредителями и вредителями шахтинского периода, разъяснить, что если вредители шахтинского периода обманывали наших людей на технике, используя их техническую отсталость, то современные вредители, обладающие партийным билетом, обманывают наших людей на политическом доверии к ним как к членам партии, используя политическую беспечность наших людей».
Дальше: «Нынешние вредители и диверсанты, троцкисты,— это большей частью люди партийные, с партийным билетом в кармане, стало быть, люди формально не чужие. Если старые вредители шли против наших людей, то новые вредители, наоборот, лебезят перед нашими людьми, восхваляют наших людей, подхалимничают перед ними для того, чтобы втереться в доверие. Разница, как видите, существенная…В чем же в таком случае состоит сила современных вредителей, троцкистов? Их сила состоит в партийном билете, в обладании партийным билетом. Их сила состоит в том, что партийный билет дает им политическое доверие и открывает им доступ во все наши учреждения и организации. Их преимущество состоит в том, что, имея партийные билеты и прикидываясь друзьями советской власти, они обманывали наших людей политически, злоупотребляли доверием, вредили втихомолку и открывали наши государственные секреты врагам Советского Союза».
      А где про кулаков, которые посбегали из мест ссылок и заключений? А ничего про них в выступлениях Сталина не было. Пленум-то был посвящен политическим вопросам борьбы с троцкистами и бухаринской подпольной оппозицией! И даже насчет троцкистов в заключительном слове Сталин призвал совсем не к массовому террору, напротив:
«Следующий вопрос — о вредителях, диверсантах и о всех других агентах троцкистского и нетроцкистского типа, иностранных государств. Я думаю, что все товарищи поняли и осознали, что эта порода людей, каким бы флагом она не маскировалась, троцкистским или бухаринским, нам все равно, эта порода людей не имеет ничего общего с каким бы то ни было политическим течением в рабочем движении. Это оголтелая банда наемный убийц, диверсантов, шпионов, вредителей и т. д., и т. д. Это, я думаю, люди поняли и осознали. Но я боюсь, что в речах некоторых товарищей скользила мысль о том, что: давай теперь направо и налево бить всякого, кто когда-либо шел по одной улице с каким-либо троцкистом или кто когда-либо в одной общественной столовой где-то по соседству с троцкистом обедал. Давай теперь бить направо и налево.
Это не выйдет, это не годится. Среди бывших троцкистов у нас имеются замечательные люди, вы это знаете, хорошие работники который случайно попали к троцкистам, потом порвали с ними и работают, как настоящие большевики, которым завидовать можно».
  Занавес? Можно вас поздравить с объективностью беспристрастного историка В.Земскова?


Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант главы 4. (часть 3)

Заметьте, никто из научного сообщества ученых-историков после откровенного вранья В.Земскова насчет призывов Сталина к террору на том Пленуме не возмутился. Это даже не фоменковщина, даже не альтернативная история. Те ребята хотя бы какую-то позицию под свои воззрения подводят, трактовками занимаются, а здесь – официальная наука принимает в качестве научной позиции беспардонную ложь вообще ни на чем не основанную.
      Еще «небольшой» нюанс. Заявление В.Земскова – это не умозаключение «свободного художника», который «так видит мир». В.Земсков был ведущим научным сотрудником Института истории РАН. Это на фантазии православнутой дурочки Елены Прудинковой Российская академия наук не обязана реагировать, на каждую журналистку реагировать устать можно, но в случае с Земсковым – прямая компрометация Института истории, как научного учреждения. В любом научном учреждении, если его сотрудник подделал результаты эксперимента, сознательно сфальцифицировал их, даже если только воспользовался непроверенными данными, начинается «разбор полетов». И диссертации аннулируют, и званий лишают. Это происходит, не часто, но происходит. В институте истории же можно, оказывается – вот так. И ничего не произошло.
    Извините, но тогда наш Институт истории РАН совсем не научное учреждение, а Бюро пропаганды, в котором, в целях политической целесообразности, такие вещи допустимы.
   Понятно, что эту версию причин «Большого террора» нужно было выводить из историографии,  в таком виде она бы неизбежно вызвала недоверие и к самому факту существования «Большого террора». Без причин нет и следствия. И тут  подключились «защитники Сталина».
    29 мая 2019 года на ютуб-канале Дмитрия Пучкова «Разведопрос» было опубликовано видео-выступление довольно известной медийной личности Егора Яковлева, которого публика считает историком левой ориентации, «Егор Яковлев о сталинском периоде истории СССР».
    Благодаря засилью в нашей исторической науке и связанной с ней публицистике таких, как Егор Яковлев, возникают подозрения, что на истфаки университетов либо поступают школьные дурачки, которые сами отлично понимают, что им опасно заниматься любой другой деятельностью, кроме лязганья языком и написания бестолковых статей и книжек, либо на исторических факультетах из вчерашних школьников делают идиотов преподаватели. Либо, из выпускников истфаков целенаправленно выбирают самых глупых, которых выпускают в науку и общественное пространство.
     В этом своем выступлении Егор Яковлев рассказал, что благодаря нечеткой формулировке в Конституции СССР 1936 года, гарантировавшей всем гражданам свободу передвижения и выбора места жительства, из ссылок, спецпоселений,  стали массово возвращаться кулаки. Более того, им на местах даже стали возвращать конфискованное имущество. Здесь весь интеллект известного историка на всё его упитанное лицо. А заключенные ИТЛ, случайно, после принятия Конституции, не выломали ворота лагерей и не разбежались по стране, воспользовавшись конституционными гарантиями?
   И какое имущество стали возвращать бывшим кулакам? Конфискованное в пользу колхоза? Серьезно?
     Вот эта песня про массовое бегство из ссылок кулаков на родину в 1936 году стала уже уши закладывать. Вроде бы районы Дальнего Востока и Сибири, пригодные для сельскохозяйственной деятельности, заселенные раскулаченными, в 1936 году не оказались запустевшими и заброшенными. Организованные в них колхозы и совхозы дожили до самой Перестройки.
     Инфантильным стареющим юношам-историкам в голову не приходит простая мысль: зачем и куда возвращаться бывшему кулаку, если в его конфискованном доме уже находится какое-нибудь общественное учреждение (сельсовет, правление колхоза, библиотека или фельдшерский пункт), земли у него на родине нет, и колхоз ему надел не отрежет под единоличное хозяйство, придется вступать в колхоз, а земляки еще помнят его, кровопийцу… Приехать на родину бомжевать? Из поселения, в котором за 6-7 лет уже обжился, поставил себе дом и стал колхозником на новом месте? Всё бросить и на родину?
   В моем родном Приморском крае целые села были заселены в 30-х годах спецпоселенцами и что-то никто оттуда не рвался на историческую родину, бросая нажитое за годы ссылки хозяйство.
         Конечно, некоторые из ссыльных возвращались. Единицы. У кого-то родственники остались, знакомые. Но погоды эти единицы не делали.
     Но у Егора совсем всё с логикой плохо. У профессиональных историков это обычное дело. С одной стороны, он утверждает, что бежавшие из ссылок кулаки стали вести антисоветскую деятельность, с другой – обвиняет чекистов в фабрикации материалов о наличии антисоветских групп среди этой категории граждан. Так он объясняет появление причин для массовых репрессий 1937 года. Антисоветская деятельность бежавших с мест поселений кулаков и чекистская «липа». Всё одновременно.
       Елена Анатольевна Прудникова – еще одна такая же логика. И у нее, с одной стороны, взбесившиеся от запаха крови чекисты, фабрикующие липовые дела, с другой – антисоветские настроения населения, вызванные перегибами во время индустриализации и коллективизации.
   Мне как-то довелось вспахать лошадью огород в 20 соток всего. И не сохой, нормальным конным плугом. У него не три или четыре лемеха, как у тракторного. Один! Это сколько километров я за ним прошел, спотыкаясь и матерясь, весь в поту?!  Так это только 20 соток огорода, а не нормальный крестьянский надел в 20 гектаров.
    А еще было бы полезно Елену Анатольевну поставить раком на поле и дать ей серп в руки, заставить сжать несколько гектаров пшеницы. Может, эти кабинетные дураки и дурочки кое-что поняли бы насчет «перегибов», почувствовав их на своем позвоночнике.
   Это только во время Перестройки журналисты находили каких-то замшелых деревенских полуидиотов, которые вспоминали, как они в молодости не любили колхозы и мечтали снова стать единоличниками. Долго показывали нам этих ветеранов-страдальцев. Жаль, что невозможно переместить машиной времени этих рассказчиков в деревню 1937 года, когда уже несколько лет в колхозы шла техника, трактора, жатки, молотилки, когда были механизированы самые тяжелые виды ручного крестьянского труда. Пусть бы они призвали колхозников снова разбежаться по единоличным хозяйствам,  пахать лошадьми, жать косами и серпами, молотить цепами. Что из себя представляет озверевший колхозник, немцы в войну почувствовали на примерах партизан. Этим перестроечным рассказчикам пришлось бы еще хуже, чем немцам.
     Не надо путать американского и европейского фермера, вооруженного техникой (и то- в гораздо более поздние времена) и советского доколхозного крестьянина. Это две большие разницы.
      Причем, Прудникова, как и Яковлев, тоже публикой относится к историкам левой ориентации. Но и Яковлев, и Елена Анатольевна, когда несут свою чушь в массы, опираются на концепцию о причинах, вызвавших «Большой террор», авторства коллеги В.Земскова по институту истории РАН Юрия Жукова…