February 18th, 2020

Классовая борьба

Господа!

Как вы только что слышали, — впрочем я позволю себе считать это и без того общеизвестным, — мы живём в мире свободной конкуренции.

Рассмотрим же несколько подробнее эту свободную конкуренцию и созданный ею общественный порядок. В нашем современном обществе каждый работает на свой собственный страх и риск, каждый стремится к своему собственному обогащению и ему совершенно нет дела до того, чем занимаются другие. О разумной организации, о распределении работ нет и речи; наоборот, каждый старается опередить другого, старается использовать для своей частной выгоды благоприятный случай и не имеет ни времени, ни охоты подумать о том, что его собственные интересы в сущности ведь совпадают с интересами всех остальных людей. Отдельный капиталист ведёт борьбу со всеми остальными капиталистами, отдельный рабочий — со всеми остальными рабочими; все капиталисты ведут борьбу против всех рабочих, а масса рабочих опять-таки неизбежно должна бороться против массы капиталистов. В этой войне всех против всех, в этом всеобщем беспорядке и всеобщей эксплуатации и заключается сущность современного буржуазного общества. Но такое беспорядочное ведение хозяйства должно в конце концов привести общество к самым печальным результатам; неорганизованность, лежащая в основе общества, пренебрежение к подлинному всеобщему благу не могут не обнаружиться рано или поздно самым разительным образом. Разорение мелкой буржуазии, того сословия, которой составляло главную основу государств прошлого века, является первым результатом этой борьбы. — Каждый день мы наблюдаем, как сила капитала сокрушает этот класс общества, как, например, отдельные портные и столяры, у которых магазины готового платья и мебели отбивают их лучших заказчиков, превращаются из мелких капиталистов, из членов имущего класса в зависимых пролетариев, работающих на других, в членов неимущего класса. Разорение мелкой буржуазии является печальным следствием столь восхваляемой свободы промышленности; это неизбежный результат тех преимуществ, которые имеет крупный капиталист перед своим менее богатым конкурентом, это самое яркое проявление тенденции капитала концентрироваться в руках немногих. Эта тенденция капитала также уже признана многими; повсюду жалуются на то, что собственность с каждым днём всё больше и больше скопляется в руках немногих, между тем как огромное большинство нации всё больше и больше беднеет. Так возникает резкий антагонизм между кучкой богачей, с одной стороны, и многочисленными бедняками, с другой, антагонизм, который в Англии и во Франции достиг уже угрожающей остроты и у нас тоже с каждым днём принимает всё более острый характер. И пока сохраняется современный базис общества, невозможно приостановить этот процесс обогащения немногих единиц и обнищания больших масс; антагонизм будет проявляться всё более резко, пока, наконец, необходимость не принудит общество к реорганизации на более разумных началах>https://1957anti.ru/#_ftn1.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Ф. ЭНГЕЛЬС. ЭЛЬБЕРФЕЛЬДСКИЕ РЕЧИ. РЕЧЬ 8 ФЕВРАЛЯ 1845 г. Сочинения. – М.: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, Издание второе, 1955. – Т.2. – С.532-533.

Классовая борьба

Отрывки из "Большого террора". Черновой вариант предисловия (часть 7)

    Ещё меня часто ругают за то, что я к профессиональным историкам отношусь, мягко говоря, критически. Вплоть до того, что многих из них называю прямо умственно неполноценными. Только это не мое отношение к профессии историка, как к занятию для умственно неполноценных. Я профессию историка уважаю и ценю. Другое дело, что именно считать профессией историка. Если группа историков пишет известную многотомную историю Великой Отечественной войны и в этом многотомнике, в соответствии с задачами, поставленными на 20-м съезде КПСС, от Ставки ВГК остаются Жуков вдвоем с Василевским, то, извините, это уже не история Великой Отечественной войны, а партийно-пропагандистское сочинение за авторством партийных пропагандистов, по недоразумению называемых историками.
      Как бы мы не относились к большевикам, к Сталину, но они не догадались Александра Васильевича Суворова за подавление крестьянского восстания Пугачева исключить из числа великих полководцев, а все его победы приписать Багратиону.
     А много вы найдете в советских учебниках и прочих изданиях послесталинского времени  по вопросу индустриализации упоминаний о Л.М.Кагановиче?
     Это школа – пропагандистская школа, замаскированная под историческую. Мы сегодня имеем дело именно с этой школой и ее воспитанниками. Впрочем, советская историческая школа, если ее так можно называть, ничем не отличалась от обычной буржуазной в этом плане подгонки историографии под нужды правящего класса. Да и класс был тот же – буржуазный, хоть и носил в официальных документах название – ЦК КПСС.
    Только не надо меня обвинять в том, что я вообще всю историческую науку приравниваю к пропаганде, отрицаю ее научность. Так можно все отрасли знаний причислить к пропаганде. То, что в науке не несет непосредственной угрозы интересам правящих классов, то что правящий класс не использует в данный момент для наживы и укрепления своей власти – там он позволяет науке существовать в ее чистом, научном, виде.
       Где есть хоть малейшая опасность власти и кошельку – там от науки остаются жалкие огрызки. Извините, разве на философских кафедрах Петербургского университета преподавали марксистскую философию при царе? Как жила философская наука, игнорирующая таких титанов в философии, как Маркс и Энгельс?
    Да что там общественные науки!? Классики вообще учат, что любая наука – штука классовая. Обывателю трудно эту истину осознать, пока она асфальтовым катком по нему не проедется. Когда недавно медики стали заявлять чуть не хором, что чем позже человек на пенсию выйдет, тем это для его здоровья полезней, подозрения насчет классовой сущности медицины возникли? Нет?
   Если уж медики… то чего здесь говорить об историках? Это нужно осознавать и понимать, те отрасли науки, которые особенно важны для сохранения и укрепления власти правящего класса, особенно это касается общественных наук: философии, политэкономии, истории, - становятся, в значительной их части, пропагандистским инструментом.
      А нашей откровенно антикоммунистической власти история нужна как пропагандистский инструмент против коммунизма, не более того. Любая правда о коммунизме эту власть пугает до судорог, поэтому она стремится эту правду спрятать, закопать поглубже, то советское прошлое, которое для нее представляет наибольшую опасность – оболгать и оклеветать. 7 ноября – вычеркнуть из памяти народа. Мавзолей – драпировать. Величайшую эпоху коллективизации и индустриализации, Победы, восстановления страны после войны, эпоху торжества коммунизма  - представить временем преступного насилия над народом преступного тоталитарного режима.
     Я не думаю, что у нас во власти настолько глупые и недальновидные люди, которые не понимали, чем в будущем для них обернется (уже обернулось) признание за факт существование секретных соглашений между СССР и Германией к договору о ненападении от 1939 года, признание вины за расстрел поляков в Катыни. Но другого выхода не было в то время, когда происходил окончательный слом остатков социализма в стране. Другого выхода не было и когда окончательно правящая верхушка отказывалась от коммунистической идеологии (справедливости ради, к тому времени от этой идеологии осталась одна маскировочная риторика), чтобы не выбросить в народ факты преступности сталинского, коммунистического, режима.
     А чьими руками это власть может делать, чтобы вызвать у людей доверие к «фактам»? Кому люди больше всего доверяют? Правильно – ученым. Прошлое каких ученых касается? Историков.
    Но, товарищи дорогие! Какими же нужно быть идиотами, чтобы сделать приложение к международному договору, к этому, так называемому, Пакту Молотова-Риббентропа, с грубой грамматической ошибкой?! И какими невероятными идиотами нужно быть, чтобы еще публиковать этот «оригинал»?!  Такая же история с документами по Катыни. Но там хоть массив небольшой, негде было по-настоящему разгуляться интеллектуалам с ярко выраженной умственной неполноценностью, но у нас есть значительный массив совершенно потрясающих документов.
     Мы с вами рассмотрим эти документы о «преступлениях тоталитарного режима», как вы уже догадались, именно о том, что в историографии получило название Большого террора, о событиях 37-38-го годов. Такое, такие документы, могли сделать только люди, начисто лишенные даже не профессиональной гордости, а элементарного ума, способного хотя бы на элементарные логические построения.
     Но как вы увидели в истории с Богуславским, эти «профессионалы» до сих пор не могут успокоиться, продолжают «обнаруживать» в архивах свидетельства преступлений Сталина, нагромождая и так уже на огромную кучу нелепых подделок все более удивительные творения своих рук.
     Перед тем, как перейти к непосредственно рассмотрению вопроса о Большом терроре, нужно оговорить два важных момента.
    Первый. Самого по себе факта Большого террора, расстрелов по приговорам несудебного незаконного органа 656 тысяч человек и заключению в лагеря на срок 10 лет еще примерно 500 тысяч человек, т.е. тяжелейшего преступления перед народом СССР, как факта не существует по определению. Некоторые особенно отмороженные правозащитники до сих пор носятся с идей проведения процесса над КПСС (правильней будет – ВКП (б)) по типу Нюрнбергского. Эту идею я поддерживаю, голосую за нее обеими руками. Я страстно желаю, чтобы на открытый судебный процесс были представлены те доказательства репрессий 37-38-го годов, которые наши профессиональные и не очень историки считают доказательствами массовых расстрелов  и приговоров к 10 годам заключения более чем миллиона ста тысяч граждан СССР. Даже на процесс, который будут проводить судьи нынешнего нашего государства. Но моё желание никогда не сбудется. Попытка провести такой процесс уже была, уже были подготовлены доказательства, которые сторона, обвинявшая КПСС в преступлениях, хотела представить на суд. Да чего-то расхотела. А пока такой процесс не состоялся, пока не дана правовая оценка тем доказательствам, которые свидетельствуют о масштабных репрессиях 37-38-го годов, факт Большого террора любой грамотный историк может рассматривать только в виде существования этого факта в качестве политического заявления ЦК КПСС, сделанного в 1988 году. Мы имеем не исторический факт Большого террора, а исторический факт политического заявления о нем. Разницу чувствуете?
     Второе. Историки в спорах со мной применяют один, убойный на их взгляд, аргумент: они работают в архивах, поэтому знают всё правду о БТ, а я – «диванный эксперт», в архивы не хожу, поэтому суждения мои дилетантские. Я, вообще-то, за столом работаю, а не на диване – раз, и два – оценивать доказательства совершенных преступлений, а БТ – это преступление, должны не историки, а криминалисты. Занимаясь вопросом БТ до того, как доказательствам его существования дана правовая оценка, историки залезли за сферу своей компетенции. Я себя к профессиональным историкам не причислял никогда и не причисляю, зато я имею достаточный опыт криминалиста. Как раз не та сторона в этом вопросе выступает в роли дилетанта.
      Как раз именно потому, что я имею достаточный опыт криминалиста, я категорически избегаю работы в архивах по рассматриваемому вопросу. По нескольким причинам. Я сторона заинтересованная, я выступаю в качестве адвоката, и не стесняюсь этого, сталинского режима. Заинтересованная сторона в архив должна заходить и документы в нем изучать только в ситуации, приближенной к условиям проведения процессуального действия, т.е. в присутствии незаинтересованных лиц, с составлением соответствующего акта.
    Некоторые мои товарищи склоняются к тому, чтобы сделать в архивах копии документов, провести их экспертизу и потом использовать результаты экспертизы в пропагандистских целях для разоблачения фальсификаций доказательств БТ. Я категорически против этого.
     Во-первых, экспертиза по копии (а оригиналы для проведения экспертизы архивы не выдают) сама по себе ничтожна, выводы эксперта будут предваряться словом «предположительно».
      Во-вторых, я хорошо знаю публику, которая нам противостоит, поэтому полагаю опасаться, что тот документ, с которого мы сделаем копию, либо вообще исчезнет из архивного дела, либо будет подменен другой фальшивкой, а нас обвинят в подлоге. Поэтому, не прикасаясь к документам в архивах, мы сохраняем свои руки чистыми. Мы берем только те доказательства и работаем с ними, которые представила противоположная сторона. Если по какому-нибудь документу, опубликованному этими «историками», после изучения и анализа нами будут сделаны бесспорные выводы о его поддельности, то вся проблема экспертного доказывания его подлинности ложится на тех, кто его обнаружил и опубликовал. Хотя, эта обязанность и так на них уже лежит, потому что процесс обнаружения документов о преступлениях сталинского режима таков, что они сами по себе уже доказательствами не являются без экспертизы, но об этом дальше будет.
      В-третьих, а что я должен смотреть в архивах, если блок документов по БТ, в том числе и в виде фотокопий многих из них, давно опубликован? Искать неопубликованные документы? Извините, но в архивах по заявке «дайте посмотреть дела с неопубликованными документами по репрессиям 37-го года»  ничего не выдают. Архивисту от тебя нужна конкретика. Остается только запрашивать единицы хранения с теми документами, которые опубликованы, ориентируясь на сведения в исходниках. А зачем это нужно? Чтобы посмотреть, что они подшиты в архивные дела и даже выглядят внешне как настоящие? Ну, похожи на настоящие и что из этого? Я за свою жизнь столько видел документов, похожих на настоящие, но оказывающиеся фальшивками, что никакому историку такого не снилось.