January 10th, 2020

Стороны антагонизма

Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение.

Но первый класс чувствует себя в этом самоотчуждении удовлетворённым и утверждённым, воспринимает отчуждение как свидетельство своего собственного могущества и обладает в нём видимостью человеческого существования. Второй же класс чувствует себя в этом отчуждения уничтоженным, видит в нём своё бессилие и действительность нечеловеческого существования. Класс этот, употребляя выражение Гегеля, есть в рамках отверженности возмущение против этой отверженности, возмущение, которое в этом классе необходимо вызывается противоречием между его человеческой природой и его жизненным положением, являющимся откровенным, решительным и всеобъемлющим отрицанием этой самой природы.

Таким образом, в пределах всего антагонизма частный собственник представляет собой консервативную сторону, пролетарий — разрушительную. От первого исходит действие, направленное на сохранение антагонизма, от второго — действие, направленное на его уничтожение.

 К. Маркс и Ф. Энгельс. СВЯТОЕ СЕМЕЙСТВО, или КРИТИКА КРИТИЧЕСКОЙ КРИТИКИ ПРОТИВ БРУНО БАУЭРА И КОМПАНИИ. Сочинения. – М.: ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, Издание второе, 1955. – Т.2. – С. 39.

Стороны антагонизма

Арест генерала Кизлыка. Силовики, власть и деньги. (часть 26)

По просьбам читателей и бывших коллег, продолжу рассказ о службе в таможне. Не планировал, но очень сильно попросили.

      У меня есть поразительная способность портить отношения с теми людьми, с которыми их портить категорически нельзя. Но как будто какой-то черт меня постоянно тянет за язык, очень редко могу сдержаться.
       Однажды, я только еще был назначен, наконец-то, приказом  Руководителя ФТС на должность заместителя начальника Владивостокской таможни после полугода нахождения в этой должности командированным, я повез в отдел по контролю за деятельностью правоохранительных подразделений (ОКДПП) ДВОТ какие-то материалы на рассмотрение. Этот отдел рассматривал материалы оперативников на проведение ОРМ, санкционирование которых относилось к начальнику ДВОТ, и занимался проверками деятельности оперативно-розыскных подразделений таможен региона.
      Начальником ОКДПП была тогда Галина Яровая, вполне симпатичная женщина, но из-за особенностей своего характера давно одинокая, что сказывалось на ее психическом состоянии, а ее заместителем – человек-презерватив, бывший опер налоговой полиции, несколько месяцев проработавший опером в таможне и потом переведенный в ОКДПП по причине своей оперской непригодности. Впрочем, в ОКДПП несостоявшиеся опера составляли почти полностью личный состав отдела.
      И вот в тот злополучный день, когда я пришел с материалами в ОКДПП, мне Галина Яровая задала вопрос:
-А что у вас в таможне происходит с оформлением корейских автобусов? Почему вы по ним не работаете?
       С оформлением этих автобусов происходило вот что:  наши коммерсанты ввозили достаточно много бэушных корейских пассажирских автобусов, спрос на них в те годы был высоким. Но чем старее автобус, тем на него выше была пошлина. И тогда сами корейцы, стремясь избавиться от своего старого хлама, перебивали номера на двигателях и кузовах, с тем, чтобы перебитые номера показывали по базам более поздний год выпуска, заинтересовывая таким образом наших коммерсантов в ввозе этого хлама в РФ.  Мои оперативники установили, что в корейских портах эти автобусы уже грузились  на суда с перебитыми номерами.
      В принципе проблемы никакой не было.  На всех же агрегатах год выпуска не изменишь, это нереально. Досмотровики по годам выпуска агрегатов устанавливали, что имеются сомнения в годе выпуска, назначалась экспертиза, которая устанавливала, что номера перебиты и эти автобусы оформлялись, как с неизвестным годом выпуска, по максимальной ставке таможенной пошлины.
      Но досмотровикам хотелось «подзаработать», поэтому не по всем автобусам назначались экспертизы, часть их выпускалась по перебитому номеру. А чтобы прикрыться,  они стали вонять, что не успевают всё как следует досмотреть, слишком много работы,  а правоохранение не хочет пресекать контрабандный ввоз корейских сараев. Т.е., стали переводить стрелки на правоохранение. Причем, эта байда дошла до Дальневосточного таможенного управления, состоялось большое совещание по проблеме, на котором я обрисовал ситуацию, объяснил, что для пресечения этой контрабанды силами правоохранения нужно командировать моих оперов в Корею, с тем, чтобы они там проводили оперативно-розыскные мероприятия. Перебивали-то номера корейцы.  На том совещании было принято решение, что проблема вполне решаема в рамках таможенного оформления, просто все корейские автобусы б\у должны проходить экспертизу. Но вся эта катавасия, пока само ДВТУ не приняло по ней решение, мне нервы основательно попортила.
     И тут еще какие-то ишаки из ОКДПП суют свой нос…  Поэтому мой ответ был невежливым:
-А вас с какого перепуга это дело колышет?
-Ну эту контрабанду надо же пресекать!
-У меня в ОРО есть вакансия, идите, пресекайте, жопы в теплом кабинете греть легче, чем пресекать. Готовы?
      Здесь еще влез заместитель Яровой:
-А может вы, Петр Григорьевич, сам крышуете эти автобусы?
      И тут я не сдержался:
-Тебе прямо здесь в кабинете втащить или в коридор выйдем?...
       … И тут, буквально через несколько дней, ко мне в кабинет приходит сотрудник ОКДПП по фамилии Оленич с предписанием от Мурашко о проведении проверки ОРО Владивостокской таможни.  Я встретил его спокойно, за полгода кое-какой порядок был наведен, а что осталось из косяков – это было до меня. Неделю этот олень смотрел наши материалы, через неделю принес мне справку о проверке для ознакомления. Я прочитал ее, потом поднес к его носу указательный палец и стал водить им вправо-влево:
-Следи за пальцем, олень! Вправо – глаза вправо, влево – глаза влево! Ты что понаписал?! Ты вменяем? Ночью не писаешься под себя? Голоса в голове не слышишь?
     Да мне еще опера говорили, когда он работал над материалами в отделе, что Оленич какой-то странный.
       Тем не менее, справка ушла Мурашко, он ее подписал, была назначена по результатам этой проверки служебная проверка. Я в объяснении по проверке написал, что проверяющий, наверняка, был в неадекватном состоянии, когда составлял справку. Но, несмотря на это, мне и нескольким оперативникам объявили замечания. Замечание от выговара отличается только названием, это взыскание, все премии  и надбавки гавкнулись, получили в зарплату голый мизерный оклад.
        Перед тем, как нам влепили замечания, я пошел к своему другу, первому заместителю начальника ДВОТ Сергею Тюпину (о нем я напишу в продолжении):
-Владимирович, ты читал херню, которую про меня твои подчиненные (ОКДПП подчинялся первому заместителю начальника ДВОТ) написали?
-Читал.
-И что?
-Я завернул, они напрямую у Мурашко подписали.
-Твои подчиненные мимо тебя к Мурашко ходят?
-Григорьич, не дави мне на нерв.
     Был я и у Мурашко:
-Сергей Николаевич, у Оленича что-то с головой. Он написал, кажется, то, что ему голоса в его голове диктовали.
     Понятно, генерал стал орать, что у меня в оперативных подразделениях бардак.
      И всё бы ничего, но примерно через месяц после той проверки сотрудник ОКДПП Оленич вдруг без всякой причины, сидя в кабинете за своим столом, стал как-то странно хихикать, потом бегать по оперативной таможне и с этим же странным хихиканьем щипать женщин и мужчин, а потом закрылся в туалете и там громко смеялся.  Дежурный ДВОТ вызвал «Скорую». «Скорая» моего проверяющего отвезла в психушку на улице Постышева. Больше на службу Оленич не вернулся, был списан по здоровью. Психическому, конечно.
Разумеется, как только я узнал о помещении в психбольницу Оленича, то сразу поехал в ДВОТ, зашел в кабинет начальника ОКДПП:
-Здрасте! А что, одного Оленича санитары увезли? Больше никого не взяли?
     Если вы думаете, что мне и моим подчиненным после этого отменили взыскания, вынесенные по результатам проверки, проведенной психом, то очень сильно ошибаетесь. За всю службу в должности заместителя начальника Владивостокской таможни я имел только один вид поощрения – снятие ранее наложенного взыскания…

Смешнее всего, что это не выдуманная мною история. Это реальный случай.