November 25th, 2019

Черновые отрывки из книги о Большом терроре. ч.5



    ... Посмотрите сами, убедитесь. Опубликовано такое обвинительное заключение о С.П.Королеве:

««ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ по след. делу № 19908 по обвинению Королева Сергея Павловича по ст.ст. 58-7; 58-11 УК РСФСР

28 июня 1938 года НКВД СССР за принадлежность к троцкистской, вредительской организации, действовавшей в научно-исследовательском институте № 3 (НКБ СССР)21 был арестован и привлечен к уголовной ответственности бывший инженер указанного института Королев Сергей Павлович. В процессе следствия Королев признал себя виновным в том, что в троцкистско-вредительскую организацию был привлечен в 1935 году бывшим техническим директором научно-исследовательского института № 3 Лангемаком (осужден). В процессе следствия по делу Лангемака он специально о Королеве допрошен не был и об участии последнего в антисоветской организации показал, что знал об этом со слов Клейменова - бывшего директора НИИ-3 (осужден) (л.д. 41). По заданию антисоветской организации Королев вел вредительскую работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения (л.д. 21-35, 53-55; 66-67, 238-239). Решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 27 сентября 1938 года Королев был осужден к 10-ти годам тюремного заключения. 13 июня 1939 г. Пленум Верховного Суда СССР приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР отменил, а следственное дело по обвинению Королева было передано на новое расследование (см. отдельную папку судебного производства).283 В процессе повторного следствия Королев показал, что данные им показания на следствии в 1938 году не соответствуют действительности и являются ложными (л.д. 153-156). Однако имеющимися в деле материалами следствия и документальными данными Королев изобличается в том, что: В 1936 году вел разработку пороховой крылатой торпеды; зная заранее, что основные части этой торпеды - приборы с фотоэлементами - для управления торпеды и наведения ее на цель, не могут быть изготовлены центральной лабораторией проводной связи23, Королев с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вел разработку ракетной части этой торпеды в 2-х вариантах. В результате этого испытания четырех построенных Королевым торпед показали их полную непригодность, чем нанесен был ущерб государству в сумме 120 000 рублей и затянута разработка других, более актуальных тем (л.д. 250-251). В 1937 году при разработке бокового отсека торпеды (крылатой) сделал вредительский расчет, в результате чего исследовательские работы по созданию торпеды были сорваны (л.д. 23-24, 256). Искусственно задерживал сроки изготовления и испытания оборонных объектов (объект 212) (л.д. 21, 54, 255). На основании изложенного обвиняется Королев Сергей Павлович, 1906 года рождения, урож. гор. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, до ареста - инженер НИИ-3 НКБ СССР, в том, что: являлся с 1935 года участником троцкистской вредительской организации, по заданию которой проводил преступную работу в НИИ-3 по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения, т.е. в преступлениях ст.ст. 58-7, 58-11 УК РСФСР. Виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался. Изобличается показаниями: Клейменова, Лангемака, Глушко; показаниями свидетелей; Смирнова, Рохмачева,  Шитова, Ефремова, Букина, Душкина и актами экспертных комиссий. Дело по обвинению Королева направить в Прокуратуру Союза ССР по подсудности. Обвинительное заключение составлено 28 мая 1940 года в г. Москве.

Следователь следчасти ГЭУ НКВД СССР мл. лейтенант госбезопасности Рябов.

Пом. нач. следчасти ГЭУ НКВД СССР ст. лейтенант госбезопасности Либенсон.

"Согласен". Нач. следчасти ГЭУ НКВД СССР майор госбезопасности Влодзимирский.

"Утверждаю". Зам. нач. главного экономического управления НКВД СССР майор государственной безопасности Наседкин.

26 мая 1940 г».

      Я выделил курсивом два момента. С конца документа лучше начать. Там следователь принимает решение отправить дело в прокуратуру ПО ПОДСУДНОСТИ. Странный следователь, работает в центральном аппарате НКВД, а не знает, что прокуратура – не судебный орган, по подсудности дело можно направить только в суд, уполномоченный рассматривать такие дела. В прокуратуру следователь направляет их для ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПОДСУДНОСТИ. Но ладно, чего только в этой жизни не бывает. Ошибся человек, а начальство не заметило и не поправило. Тогда посмотрим в середину «документа»: «Решением Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 27 сентября 1938 года Королев был осужден к 10-ти годам тюремного заключения».

         Удивились еще больше? А как же тогда красочная, переполненная холодным ужасом, история   о пребывании Сергея Павловича на Колыме, откуда он писал ходатайства о пересмотре дела и пешком бежал через тундру на пароход, по пути едва не отморозив уши? Он же не на колымской каторге должен был в рудниках с кайлом страдать, а сидеть в тюрьме, согласно приговора?!  Следователь и здесь ошибся?

     Но еще обвинительное заключение, как следует из текста, составлено 28 мая, а утверждено … 26 мая. Ладно. Опечатка.

      

      Но дочь Сергея Павловича в книге о своем отце тоже выложила обвинительное заключение:

««”УТВЕРЖДАЮ”

ЗАМ. НАЧ. ГЛАВ. ЭKOHOM. УПР. НКВД СССР

СТ. МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

/НАСЕДКИН/

29 мая 1940 года

ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

по след. делу №19908 по обвинению КОРОЛЕВА Сергея Павловича по статьям 58-7 и 58-11 УК PCФСР.

28 июня 1938 года НКВД СССР за принадлежность к троцкистской, вредительской организации, действовавшей в научно-исследовательском институте №3 (НКБ СССР) был арестован и привлечен к уголовной ответственности бывший инженер указанного института КОРОЛЕВ Сергей Павлович.

В процессе следствия КОРОЛЕВ признал себя виновным в том, что в троцкистско-вредительскую организацию был привлечен в 1935 году бывшим техническим директором научно-исследовательского института №3 ЛАНГЕМАКОМ (осужден).

В процессе следствия по делу ЛАНГЕМАКА он специально о KOPOЛЕВЕ допрошен не был и об участии последнего в антисоветской организации показал, что знал об этом со слов КЛЕЙМЕНОВА — бывш. директора НИИ-З (осужден) (л. д.41).

По заданию антисоветской организации КОРОЛЕВ вел вредительскую работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения (л. д.21-35 53-55,66-67, 238-339).

Решением Военной Коллегии Верховного суда Союза ССР от 27 сентября 1938 года КОРОЛЕВ был осужден к 10-ти годам тюремного заключения.

13-го июня 1939 года Пленум Верховного суда Союза ССР приговор Военной Коллегии Верховного суда Союза ССР отменил, а следственное дело по обвинению КОРОЛЕВА было передано на новое расследование (см. отдельную папку судебного производства).

В процессе повторного следствия КОРОЛЕВ показал, что данные им показания на следствии в 1938 году не соответствуют действительности и являются ложными (л. д. 153-156).

Однако имеющимися в деле материалами следствия и документальными данными КОРОЛЕВ изобличается в том, что:

В 1936 году вел разработку пороховой крылатой торпеды; зная заранее, что основные части этой торпеды, приборы с фотоэлементами для управления торпеды и наведения ее на цель не могут быть изготовлены Центральной лабораторией проводной связи, КОРОЛЕВ с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вел разработку ракетной части этой торпеды в 2-х вариантах. В результате этого, испытания четырех построенных КОРОЛЕВЫМ торпед показали их полную непригодность, чем нанесен был ущерб государству в сумме 120.000 рублей и затянута разработка других, более актуальных тем (л. д. 250-251).

В 1937 году при разработке бакового отсека торпеды (крылатой) сделал вредительский расчет, в результате чего исследовательские работы по созданию торпеды были сорваны (л. д. 23-24, 256).

Искусственно задерживал сроки изготовления и испытания оборонных объектов (объект 212) (л. д. 21,54,255).

На основании изложенного ОБВИНЯЕТСЯ:

КОРОЛЕВ Сергей Павлович, 1906 года рождения, урож. гор. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, до ареста — инженер НИИ-3 НКБ СССР, в том, что:

является с 1935 года участником троцкистской вредительской организации, по заданию которой проводил преступную работу в НИИ-3 по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения, т.е. в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-7; 58-11 УК РСФСР. Виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался.

Изобличается показаниями осужденных КЛЕЙМЕНОВА, ЛАНГЕМАКА, ГЛУШКО, показаниями свидетелей: СМИРНОВА, РОХМАЧЕВА, КОСЯТОВА, ШИТОВА, ЕФРЕМОВА, БУКИНА, ДУШКИНА и актами экспертных комиссий.

Дело по обвинению КОРОЛЕВА направить в Прокуратуру Союза CСP по подсудности.

Обвинительное заключение составлено 28 мая 1940 года в гор. Москве.

СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СCСP

МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ /РЯБОВ/

ПОМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД CССP

CT. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ /ЛИБЕНСОН/

“СОГЛАСЕН” НAЧ. CЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

/ВЛОДЗИМИРСКИЙ /»

    И здесь – 10 лет тюрьмы по первому приговору. А еще имеется такое:

      Здесь уже ОСО осудило Сергея Павловича на 8 лет «шарашки» 28 мая 1940 года. За день до утверждения обвинительного заключения! А зачем тогда обвинительное заключение направляли прокурору «по подсудности», если на ОСО дело представлял сотрудник НКВД, а не прокурор?

      Так что в биографии С.П.Королева липа? Осуждение Особым совещанием на 8 лет (на срок который был предоставлен ОСО неизвестно чем и кем) «шарашки»? Пребывание его на Колыме? Сам пересмотр дела?

    А может вообще всё – липа?! Как у дедушки Дениса Карагодина. Может, все страдания Сергея Павловича от сталинского режима вообще были сочинены для того, чтобы Сталина представить тираном по отношению к гениальному конструктору и на этом заработали родственнички? Ну, как Денис Карагодин.

      Я не гадалка. Но и не доверчивый лопух. Из всего этого могу сделать лишь один вывод – документам об осуждении Королева место в мусорном ведре…

Черновые отрывки из книги о Большом терроре. ч.4

   Как-то, в самом начале нулевых, я Приморскому транспортному прокурору привез проект рапорта об обнаружении признаков преступления   с прилагаемыми к нему несекретными материалами, полученными в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий. Знакомы мы с прокурором были давно и друг другу вполне доверяли, поэтому я старался возбуждение всех более-менее значимых уголовных дел предварительно согласовывать с ним еще до регистрации рапорта об обнаружении признаков преступления в КУСП (книга учета сообщений о преступлениях) и передаче материалов дознавателю.
   Дело обещало быть интересным и резонансным, прокурор заинтересовался. Начали обсуждать возможный ход расследования: где и у кого  проводить обыски, кого допрашивать в какую очередь, как будет вести себя защита, что ждать от подозреваемых и т.п.. Как обычно бывает в таких случаях, прокурор поинтересовался агентурным обеспечением всей этой катавасии и захотел ознакомиться с материалами оперативной разработки. Да нет проблем! Привез ему свои материалы. Человек опытный, он сразу понял, что у меня имеются внедренные в преступную группировку агенты. Это было видно из агентурной информации. Она, естественно, в тех оперативных материалах, с которыми мог ознакомиться прокурор, была обезличена. Но степень подробности информации от агентуры вполне позволяла это предполагать. У прокурора загорелись глаза:
- А давай мы твоих агентов потом допросим по делу, как свидетелей?
- Долго думал?
- А что?! Что нам мешает?
- Да я не привык своими агентами разбрасываться. Пригодятся еще. Это – во-первых. Кроме того, они же не вещи, а люди. И не дай бог, с ними что-то случится, мне начальство башку открутит. А если убьют? Мне тогда останется только из своего табельного застрелиться…
  На самом деле, закон не ставит никаких ограничений насчет допроса агентов правоохранительных органов в качестве свидетелей. Они такие же граждане с такими же правами и обязанностями, как и остальные. Разве что, находятся под особой защитой тех сотрудников и тех органов, на которые работают. А так – как все граждане. В конце концов, как свидетели выступают и сами сотрудники правоохранительных органов. Свидетель – не понятой. Разный статус. Но вы же сами должны отлично знать, первое, что делают подозреваемые, ставшие подследственными, начинают выяснять – кто же их сдал. Поэтому оперативники делают всё максимально возможное, чтобы от агентуры отвести подозрения. Проводятся целые комбинации для этого. А тут тебе предлагают самому своего источника выставить свидетелем…  Хотя, изредка комбинация по прикрытию агента подразумевает и его допрос – чтобы не выделять его из числа всех прочих свидетелей.  И, разумеется, что следователь, ведущий расследование по уголовному делу, никогда не узнает, что он допрашивал агента. Да следователи и не знают агентуру оперативников, у них элементарно нет таких прав – знать агентуру. К агентурной работе следователи никакого отношения не имеют.
  По уголовному делу следователь может и сто агентов допросить, но он никогда не будет знать о том, что они являются оперативными источниками.
   Это мне вспомнилось, когда я в первый раз натолкнулся на известную записку министра МГБ Игнатьева Сталину об Особом совещании. Настолько известную, что даже в Википедии она выложена. Как в документах о реабилитации дедушки Дениса Карагодина чудесным образом совпали исходящие номера, так и в той записке чудесным образом оказалась откровенейшая чепуха прямо с первого абзаца, а когда я ее дочитал до:
« Допрос агентуры в качестве свидетелей превратился из крайнего средства в обычное явление…» - стало ясно, что никакой министр МГБ это не писал. Точнее, кто-то подменил реальное письмо Игнатьева на эту фальшивку. И этот «кто-то» - наподобие Ю.И.Мухина, который будучи обвиняемым по уголовному делу, связанному с деятельностью его организации «ЗОВ», писал на своем сайте, что один из свидетелей являлся агентом ФСБ. Это сочинение как раз в стиле того, что нам в своих страшилках представляет «Мемориал».
    Осталось только показать нам следственные дела, рассмотренные ОСО, в которых есть такие протоколы допроса : «Я, агент МГБ, Сидоров свидетельствую…».
   Ни один следователь МГБ элементарно не мог знать, что кто-то из свидетелей по делу является агентом. Комиссия ОСО при МГБ элементарно не могла видеть из материалов следственных дел, кто из свидетелей состоит на связи у оперативников.  Я даже не касаюсь того, что оперативники МГБ вдруг обезумели и начали массово «палить» свою агентуру, выставляя их перед следствием.
  Это всё чушь собачья. Это в письме Игнатьева оказалось из фольклора околокриминальной или диссидентской среды, которая давно обвиняла органы в том, что они фальсифицируют свидетельские показания, выставляя в качестве свидетелей агентуру. Фишка именно в том, что органы как раз крайне не любят этого делать.
Ну и самое начало письма: «Постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 года Особому Совещанию при Народном Комиссаре внутренних дел СССР было предоставлено право рассматривать все дела о лицах, признаваемых общественно опасными, и применять к ним меры наказания не свыше 5 лет лишения свободы.
В 1937 году Особое Совещание при НКВД СССР начало применять по рассматриваемым делам меры наказания до 8 лет лишения свободы».
  Прекрасно, правда? Если в 1935 году Постановлением ЦИК и СНК Особому совещанию дали права до 5 лет, то чем ему дали «восьмерку»? Постановлением Политбюро? Лень было оформить это постановление в виде закона? У нас будут еще случаи, когда вдруг вместо законодательного акта в СССР начинают принимать силу закона решения Политбюро.
   Интересно, сколько «жертв режима», осужденных судами на срок до 8 лет заключения, реабилитанты успели реабилитировать, как осужденных Особым совещанием? Ведь так же проще, можно из дела повыдергивать почти все листы, чтобы не париться с рассмотрением, написать заключение, что в деле всего пара «доносов» и его прекратить за отсутствием состава. Да и – зверство! Без суда! «Тройка» ОСО приговорила! Сатрапы! Невинного!
  Одного такого я нашел – Сергей Павлович Королев…