?

Log in

No account? Create an account

May 5th, 2019

Кризис хлебозаготовок, случившийся зимой 1927/28 года, вызвал жесткую ответную реакцию. Мы публиковали цитаты на эту тему месяц назад, с 1 по 7 апреля. Диктатура пролетариата показала классовому врагу, что у нее остались крепкие зубы и готовность их применить против зарвавшихся буржуйчиков, вообразивших, что они могут диктовать условия большинству ради своей выгоды.

Чрезвычайные меры по исполнению плана хлебозаготовок вызвали жалобный вой безвинно пострадавших кулаков и подкулачников. Отражением этого воя стал проявившийся в 1928 году правый уклон в ВКП(б).

Характерными чертами правоуклонистской платформы были отрицание классового расслоения деревни и вообще отрицание обострения классовой борьбы в СССР в ходе развития социализма, лозунг о мирном врастании капиталистов в социализм.

Основными лозунгами правых уклонистов стали необходимость приоритетного развития индивидуального крестьянского хозяйства в ущерб коллективным формам хозяйствования, снижение темпов индустриализации, сокращение вмешательства государства в хозяйственную жизнь СССР – вплоть до отмены госрегулирования цен и прекращения изъятия хлеба у кулаков-спекулянтов.

Понятно, что партия не могла терпеть в своих рядах носителей такой либеральной идеологии, ничего общего не имеющей с марксизмом. Поэтому начиная с середины 1928 года правую оппозицию стали громить идеологически. А после того, как вскрылась ее связь с ранее разгромленными троцкистами – уже и организационно.

Именно это – органическую связь левой и правой оппозиции в партии, вплоть до их полной неразличимости в части конечных целей – и имел в виду Сталин, говоря «пойдешь налево – придешь направо» и отвечая «оба хуже» на вопрос о том, какой уклон опаснее – левый или правый.

Ведь по сути в СССР в двадцатые годы не было никакого левого уклона! ВКП(б) являлась самым левым, самым революционным крылом всех мировых рабочих движений. И левая оппозиция в ВКП(б) не была и не могла быть левым крылом самой левой партии в истории человечества. От правых уклонистов левые – троцкисты – отличались только методами борьбы с линией партии и «трескучими» левыми фразами, маскирующими их оппортунистическую сущность.

И левая, и правая оппозиция в СССР с двадцатые годы эволюционировали одинаково. Их лидеры, потерпев поражение в идеологической борьбе, были вышиблены с руководящих постов в партии и государстве, вступили в антипартийный сговор, быстро превратившийся в антигосударственный, начали политику террора и убийств. Конец что левой, что правой верхушки был печален (для самих членов этой верхушки, разумеется). Именно их судьба послужила впоследствии сюжетом для геббельсовско-солженицыно-яковлевской сказочки о сотнях тысяч безвинно и бессудно репрессированных в конце тридцатых годов.

К сожалению, выкорчевать из партии всю погань тогда не удалось…

Но это тема для отдельного исследования. Пока читайте слова Сталина о разгроме правой оппозиции.

И. Сталин о правом уклоне. Анонс

Будучи, таким образом, всё более вытесняемыми из области обслуживания государственного хозяйства, принуждённые перенести центр тяжести своих операций в область внегосударственных связей и отношений, сравнительно легко увеличив свою долю и своё влияние внутри отступающего в целом частного хозяйства, — капиталисты в СССР проявили при этом за последнее время заслуживающую внимания тенденцию. Я писал о ней зимой 1926/27 г. в «Правде» как о тенденции к созданию замкнутого круга капиталистического хозяйства с накоплением, нерегулируемым, по возможности, государством. Здесь своего рода попытка создать экономическое «государство в государстве», создать такую цепь связей, при которой некоторые хозяйственные процессы, от истоков возникновения до конечного потребления, целиком организованы были бы капиталистически. Нигде не приходить в соприкосновение с государством, ни на одном звене хозяйственного существования данного предмета не пропускать его через государственный аппарат, — такова «идеальная» схематическая постановка. В жизни эта схема далеко не во всех случаях осуществляется полностью, но в известных пределах, иногда довольно крупных, может быть наблюдаема сплошь и рядом. Одни частники производят какие-то товары, другие частники у них эти товары покупают и продают потребителю, третьи частники их же кредитуют. Распространена, например, такая цепь: сначала заготовка сырья капиталистами; потом переработка его на капиталистических фабриках или кустарями, которых капиталист снабжает сырьём; затем идёт организация капиталистами торговли соответствующими изделиями. И во главе всего этого — капиталистический кредит, который финансирует и играет решающую роль.

(...)

Смысл всех этих стремлений уйти в «собственный» замкнутый капиталистический круг весьма прост. Суть заключается в уходе от ограничения государством капиталистического накопления. Если бы капиталист основывал свои операции на легально получаемых государственных изделиях, государство могло бы давить на него определённой политикой цен и этим ограничивать размеры и темп накопления.

С налоговой точки зрения уход в область, где не приходится соприкасаться с государственным хозяйством, также затрудняет контроль и возможность регулировать и ограничивать накопление налогами. Мы у себя в области государственного хозяйства сознательно ограничиваем накопление, чтобы не налагать на население слишком тяжёлое бремя. А капиталисты, устраиваясь в «замкнутом кругу», стремятся обеспечить себе значительно более высокий и более быстрый уровень и темп накопления.

Объективно, если бы такая линия могла восторжествовать как нечто длительно-постоянное, она означала бы непрерывное повышение доли капитала в общем имуществе страны за счёт уменьшения доли пролетарского государства. Средства, какие государство не берёт с частного трудового хозяйства ради улучшения его положения, выкачивались бы у него капиталистами. Вот смысл тенденции к созданию капиталистами замкнутого круга внутри частного хозяйства, не соприкасающегося по возможности с хозяйственной деятельностью государства.

(...)

Эмигрировавшие за границу капиталистические белогвардейцы старой России возлагают большие надежды на создание «замкнутого круга», на большее накопление этим путём частного капитала сравнительно с государством и даже на достижение этим путём для частного капитала возможности побить «казённую промышленность». В «Экономической жизни» от 16 апреля 1927 г. т. Г. И. Ломов в статье «Народное хозяйство СССР в освещении совещания экономистов и промышленников старой России» сообщает об этом такие подробности.

В декабре 1926 г. в Париже состоялось совещание бежавших из СССР за границу крупных фабрикантов и банкиров, в котором участвовали Рябушинский («костлявая рука голода»), Третьяков, Асмолов, Глинка и др. Участвовали также виднейшие белогвардейские буржуазные экономисты, как Струве, Гефтинг и т. п. Совещание обсудило сначала доклад о «современном положении промышленности в СССР» (постановлено, что замечаемый успех «достигнут вопреки советской власти» благодаря самодействующей работе «жизненных сил могущественного хозяйственного организма России»), а затем доклад В. Гефтинга — о роли частного капитала в хозяйстве нашей страны. В докладе этом Гефтинг обещает, что частный капитал экономически победит советское хозяйство, и указывает для этого следующий путь:

«По мере того как советская власть пытается освободиться от услуг частного капитала путём создания казённого торгового аппарата и прекращения отпуска товаров частнику — усиливается стремление последнего путём объединения со своими естественными союзниками образовать замкнутую хозяйственную систему, состоящую из крестьян, кустарей, мелких промышленников и частника… Частник опирается на собственную производительную базу в лице кустарей и мелких промышленников — значит укрепляются его позиции в борьбе с государственными и заготовительными органами за скупку крестьянского сырья. Частный капитал более прислоняется к своему естественному союзнику — активной верхушке крестьянства».

Однако этим радужным надеждам капиталистических белогвардейцев и их идеологов не суждено осуществиться. Ибо они не досмотрели малого — того же, чего не видят наши оппозиционеры, когда говорят о перспективах перерождения нашего хозяйства и партии, о перспективах захлёстывания нас частным капиталом и его политическими отражениями.

При буржуазной диктатуре, как это имеет место в Европе, мелкое трудовое хозяйство предоставлено самому себе. Это означает, что на стороне капитала стоят вся мощь и все ресурсы возглавляемого им государства. А мелкое трудовое хозяйство обречено на распад, на подчинение капиталу, служит только обогащению и питанию капитализма. Никакая иная могучая сила не берёт и не может взять здесь на себя защиту мелкого частного трудового хозяйства от эксплоатации и от экономического подчинения его капитализмом.

Совсем иное дело при пролетарской диктатуре, как это имеет место в СССР. Пролетариат жизненно заинтересован в недопущении прочного подчинения мелких трудовых хозяйств капиталу и капиталистической эксплоатации. От этого зависят крепость власти пролетариата и возможность прочного продвижения к социализму. Потому в странах пролетарской диктатуры на стороне мелкого трудового хозяйства против капиталистической эксплоатации неизбежно оказываются мощь и ресурсы государственной власти, сосредоточившей в своём прямом распоряжении и управлении почти все важнейшие узловые пункты (командные высоты) хозяйства страны. В такой стране попытка капиталистов создать «замкнутый круг» на основе мелкого частного трудового хозяйства заранее обречена на неудачу. Она может иметь лишь преходящий, временный успех на тот отрезок времени, пока средства и внимание пролетарского государства отвлечены были к другим задачам, ещё более первоочередным и ещё более неотложным. Именно это и имело место в прожитое нами первое шестилетие нэпа.

Ю. Ларин. Частный капитал в СССР. Государственное издательство, 1927. С. 293-296.

 

Попытка построения капитализма внутри социализма

Profile

gavrilberg
Комиссар Гаврилберг

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel