?

Log in

No account? Create an account

February 27th, 2019

Что такое те уступки, которые мы сделали на XIV партконференции? Укладываются ли эти уступки в рамки нэпа или нет? Безусловно, укладываются. Может быть, мы расширили нэп на апрельской конференции? Пусть ответит оппозиция: расширили ли мы нэп в апреле или нет? Если мы его расширили, почему они голосовали за решения XIV конференции? И разве не известно, что мы все против расширения нэпа? В чем же тогда дело?

Да в том, что Каменев запутался, ибо нэп включает в себя допущение торговли, капитализма, наемного труда, а решения XIV конференции есть выражение нэпа, введенного при Ленине. Знал ли Ленин, что нэп будет использован на первых порах прежде всего капиталистами, купцами, кулаками? Конечно, знал. Но говорил ли Ленин, что, вводя нэп, мы делаем уступки спекулянтам и капиталистическим элементам, а не крестьянству? Нет, не говорил, и не мог этого сказать. Наоборот, он всегда утверждал, что, допуская торговлю и капитализм и меняя политику в направлении нэпа, мы делаем уступки крестьянству ради сохранения и укрепления смычки с ним, ибо крестьянство не может жить при данных условиях без товарооборота, без допущения некоторого оживления капитализма, ибо смычку мы не можем наладить теперь иначе, как через торговлю, ибо мы только таким образом можем укрепить смычку и построить фундамент социалистической экономики. Вот как подходил к вопросу об уступках Ленин. Вот как надо подходить к вопросу об уступках в апреле 1925 года.

Позвольте прочесть вам мнение Ленина на этот предмет. Вот как он обосновывает переход партии к новой политике, к политике нэпа, в своем докладе “О продналоге” на совещании секретарей ячеек Московской губернии:

«Я хочу остановиться на вопросе, как эта политика примирима с точки зрения коммунизма и как выходит то, что коммунистическая Советская власть способствует развитию свободной торговли. Хорошо ли это с точки зрения коммунизма? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно внимательно присмотреться к тем изменениям, которые произошли в крестьянском хозяйстве. Сначала положение было таково, что мы видели напор всего крестьянства против власти помещиков. Против помещиков шли одинаково и бедняки и кулаки, хотя, конечно, с разными намерениями: кулаки шли с целью отобрать землю у помещика и развить на ней свое хозяйство. Вот тогда и обнаружились между кулаками и беднотой различные интересы и стремления. На Украине эта рознь интересов и сейчас видна с гораздо большей ясностью, чем у нас. Беднота непосредственно этот переход земли от помещиков могла использовать очень мало, ибо у нее не было для этого ни материалов, ни орудий. И вот мы видим, что беднота организуется, чтобы не дать кулакам захватить отобранные земли. Советская власть оказывает помощь возникшим комитетам бедноты у нас и "комнезаможам" на Украине. Что же получилось в результате? В результате получилось, что преобладающим элементом в деревне явились середняки…  Меньше стало крайностей в сторону кулачества, меньше в сторону нищеты, и большинство населения стало приближаться к середняцкому. Если нам нужно поднять производительность нашего крестьянского хозяйства, то мы должны считаться, в первую очередь, с середняком. Коммунистической партии и пришлось сообразно с этим отроить свою политику… Значит, изменение в политике по отношению в крестьянству объясняется тем, что изменилось положение самого крестьянства. Деревня стала более середняцкая, и для поднятия производительных сил мы должны с этим считаться» (см. т. XXVI, стр. 304–305; курсив везде мой. – И. Ст. ).

И дальше, в том же томе, на стр. 247, Ленин делает общий вывод:

«Нам нужно строить нашу государственную экономику применительно к экономике середняка , которую мы за три года не могли переделать и еще за десять лет не переделаем» (курсив везде мой. – И. Ст.).

Иначе говоря, мы ввели свободу торговли, мы допустили оживление капитализма, мы ввели нэп для того, чтобы поднять рост производительных сил, увеличить количество продуктов в стране, укрепить смычку с крестьянством. Смычка, интересы смычки с крестьянством, как основа наших уступок по линии нэпа, – вот как подходит к делу Ленин.

Знал ли тогда Ленин, что нэпом, уступками крестьянству воспользуются спекулянты, капиталисты, кулаки? Конечно, знал. Значит ли это, что уступки эти были, по сути дела, уступками спекулянту и кулаку? Нет, не значит. Ибо нэп вообще и торговля в частности используются не только капиталистами и кулаками, но и государственными и кооперативными органами, ибо торгуют не только капиталисты и кулаки, но и госорганы и кооперация, причем госорганы и кооперация, когда они научатся торговать, будут брать верх (уже берут верх!) над частниками, смыкая нашу индустрию с крестьянским хозяйством.

Что же получается из этого? Из этого получается то, что наши уступки идут в основном по линии укрепления смычки и ради смычки с крестьянством.

Кто этого не понимает, тот подходит к делу не как ленинец, а как либерал.

И.В. Сталин. XIV съезд ВКП(Б) 18–31 декабря 1925 г. Заключительное слово по политическому отчету Центрального Комитета 23 декабря. // И.В. Сталин. Сочинения. Том 7. Государственное издательство политической литературы. Москва, 1947.  С. 357-359.

Уступки крестьянству или уступки кулаку?

Товарищи! Среди ряда в высокой степени важных вопросов, которые т. Ежов осветил в своем докладе, он, мне кажется, совершенно справедливо остановился на том громадном значении, которое играет в работе чекистских органов, а я должен к этому добавить — и в работе прокуратуры и судебных органов, потому что судебная работа является в ряде случаев продолжением и завершением чекистской работы, агентура. Подобно тому, как судебное следствие опирается на предварительное следствие, качество которого решает судьбу судебного процесса, так качество предварительного следствия в значительной степени зависит от качества агентурного материала. Соприкасаясь с работой НКВД в течение ряда лет сначала в качестве заместителя прокурора Союза, а затем прокурора Союза ССР и в качестве работника, не только обвинителя, но человека, которому пришлось председательствовать в суде по таким делам, как Шахтинское дело, дело промпартии, дело электровредителей (Метро — Виккерс), я должен сказать, что в основе всех этих процессов лежал всегда материал вполне объективный, убедительный и добросовестный. Это же нужно сказать и о двух последних процессах. Но, однако, сплошь и рядом чувствуется, что в следственном производстве имеется целый ряд недостатков. А если подойти к делам ординарным, не привлекающим к себе столь большого нашего внимания, то окажется, что эти недостатки имеются сплошь и рядом. Это, на мой взгляд, объясняется основным недостатком, который имеется в работе следственных органов НКВД и органов нашей прокуратуры и который заключается раньше всего в тенденции построить следствие на собственном признании обвиняемого.

Наши следователи очень мало заботятся об объективных доказательствах, о вещественных доказательствах, не говоря уже об экспертизе. Между тем центр тяжести расследования должен лежать именно в этих объективных доказательствах. Ведь только при этом условии можно рассчитывать на успешность судебного процесса, на то, что следствие установило истину. В подготовке процессов НКВД и прокуратура широко использовали экспертизу, и во всех этих случаях экспертиза давала самые положительные результаты. Так, экспертиза, проведенная по Кемеровскому делу, дважды выдержала испытание — и на Кемеровском процессе, и на процессе по делу антисоветского троцкистского центра. Но, повторяю, в большинстве случаев следствие на практике ограничивается тем, что главной своей задачей ставит получение собственного признания обвиняемого. Это представляет значительную опасность, если все дело строится лишь на собственном признании обвиняемого. Если такое дело рассматривается судом и если обвиняемый на самом процессе откажется от ранее принесенного признания, то дело может провалиться. Мы здесь тогда оказываемся обезоруженными полностью, так как, ничем не подкрепив голое признание, не можем ничего противопоставить отказу от ранее данного признания. Это. Николай Иванович, и до последнего времени продолжается. Такая методика ведения расследования, опирающаяся только на собственное признание,— недооценка вещественных доказательств, недооценка экспертизы и т. д. — и до сих пор имеет большое распространение.

Я получил на днях копию одного протокола. Тут говорили о прошлом, я потом к этому перейду. Но вот несколько слов о настоящем. Я должен сказать, что в аппарате НКВД, конечно, имеются прекрасные — и это в подавляющем большинстве — работники, понимающие и умеющие правильно решать задачи, поставленные перед нами нашей партией, но рядом с этим имеются люди, которые до сих пор так и не поняли, чего требует от них партия, как нужно работать. Вот несколько примеров. У меня в руках выписка из протокола от 19 декабря 1936 года. Я получил эту выписку от бригадвоенюриста прокурора Черноморского флота т. Войтека.

{11}

Эта выписка показывает, как ведется допрос некоторыми работниками НКВД. Допрашивается Дубс. Вопрос: «Ничем не прикрытая подлая ложь. Вы об этом знали так же, как знали об отравлении лошади». Ответ: «Я слыхал, что хотели украсть, а что украли, не слыхал». Вопрос: «Вы своими ответами сечете сами себя. Кажется, вы настолько обнаглели, что не чувствуете этого». Ответ: «Нет, не чувствую»... (Смех.) Вот как ведется допрос. Какое же это следствие? Какое это расследование? К чему клонится все дело? Чтобы получить от обвиняемого признание: «Да, я почувствовал». А на суде, что будет делать прокурор, если подсудимый скажет: нет, я не чувствую? (Смех.)

Вот позвольте процитировать второй протокол. Том 2-й, дело №2547. В Крыму есть такой младший лейтенант государственной безопасности Тараканов. Допрашивается тот же Дубс. Вопрос: «Не молчите и не крутите, отвечайте ясно и прямо. Докажите, что это не так...» То есть обвиняемый должен доказать, что это не так, а не обвинитель должен доказать, что «это так», должен подвести под обвинение такую материальную базу, чтобы обвиняемому некуда было деваться.

Далее в протоколе записывается: «Обвиняемый в течение 15 минут положительного ответа не дал». И опять. Вопрос: «Ну и нахал, а где же вы были?» Ответ: «Дома был». Вопрос: «Лжете нахально, лжете» (Смех.) Вопрос обвиняемому Пеличеву: «Ответ наш хитрый и неубедительный, другого объяснения этому нет». Допрашиваемый, так отмечено в протоколе, молчал 45 минут, потом соглашается с выводом следователя (Смех.). Читаю протокол дальше. Вопросы обвиняемому Дубсу Адольфу Андриасовичу: «Что, сегодня так же намерены лгать, как лгали 11 декабря 1936 года? Вы еще ничего не говорили, а уже лжете» (Смех.) (Голос с места. Это прямо какой-то шутник.)

Что с таким расследованием делать? Вот прокурор мне пишет, что он, потребовал изъять эти протоколы из производства. И таких примеров немало. Очевидно, не так легко избавиться от этих недостатков, перестроить эту работу. (Берия. Похоже на то, что и у вас есть в Прокуратуре.) Это верно. Вы, может быть, думаете, т. Берия, что я скажу что-нибудь о прокуратуре в связи с агентурной работой НКВД? Ничего не могу сказать. Вам хорошо известно, что агентура — столь секретное дело, что Прокуратура туда доступа не имеет. (Ежов. И не будет иметь. Голос с места. И не нужно иметь.) Совершенно правильно. Задача прокуратуры заключается в том, чтобы, когда заканчивается агентурная разработка и дело уже переходит в стадию следствия, проверить следственное производство и обеспечить направление в суд доброкачественных и полноценных следственных материалов. Качество следственного производства у нас недостаточно, и не только в органах НКВД, но и в органах Прокуратуры. Наши следственные материалы страдают тем, что мы называем в своем кругу «обвинительным уклоном». Это тоже своего рода «честь мундира», если уж попал, зацепили, потащил обвиняемого, нужно доказать во что бы то ни стало, что он виноват.

Если следствие приходит к иным результатам, чем обвинение, то это считается просто неудобным. Считается неловко прекратить дело за недоказанностью, как будто это компрометирует работу. По крайней мере среди прокуроров такой взгляд существует, это я утверждаю. Если прокурор приходит к убеждению, что дело надо прекратить, он чувствует себя как будто бы оскандаленным, и ему неудобно перед другими товарищами. Засмеют или во всяком случае поставят ему прекращение дела в минус. «Ах,— скажут,— у тебя дело прекращено, а у меня нет прекращенных дел». В органах прокуратуры эта болезнь свила себе крупное гнездо, да и в органах НКВД она тоже существует (Молотов. Опасная болезнь.) Да, опасная болезнь. Благодаря таким нравам вместо действительного виновника на скамью подсудимых иногда попадают люди, которые впоследствии оказываются или виновными не в том, в чем их обвиняют, или вовсе невиновными. Ведь известно, что у нас около 40% дел, а по некоторым категориям дел — около 50% дел, кончаются прекращением, отменой или

{12}

изменением приговоров. Против этой болезни и была еще в 1933 г. направлена инструкция 8 мая, о которой говорил т. Ежов. В чем заключается основная мысль этой инструкции? Она заключается в том, чтобы предостеречь против огульного, неосновательного привлечения людей к ответственности. Я должен добавить, что, к сожалению, до сих пор инструкция 8 мая выполняется плохо, что недоброкачественные действия отдельных должностных лиц не встречали должного отпора со стороны старого руководства НКВД и тогда, когда прокуратура об этом сигнализировала т. Ягоде. Вот здесь т. Реденс сообщил, что т. Ягода упрекал его за то, что он по какому-то делу пошел в ЦК партии. У меня тоже был такой случай. Может быть, вы припомните, т. Ягода, такой неприятный случай, когда вы мне заявили претензию за то, что я сообщил об одном факте в ЦК партии. В мои руки попал документ, прислали его в Москву не в прокуратуру, а в НКВД. Это было письмо одного уполномоченного, я точно не помню, кого, о том, как он организовал следствие по одному делу — по делу харьковского депо «Октябрь». В этом документе были безобразнейшие вещи. Один уполномоченный хвалился перед другим о некоторых совершенно незаконных своих действиях. Хотя дело само по себе было правильное и вина обвиняемых установлена, этот уполномоченный своими действиями поставил судебный процесс под угрозу провала и проявил отвратительно карьеристские свои наклонности. Там в конце письма была приписка: «Прошу учесть проведенное мною дело при представлении к награде». Я это письмо направил в ЦК партии, потому что такие письма нередко попадают в руки прокуратуры (Голоса с мест. Нечасто!) Да, виноват, нечасто. Т. Ягода мне позвонил и сказал: «Что это такое: во-первых, ваши прокуроры воруют наши документы, а во-вторых, зачем вы об этом написали в ЦК? (Ягода. Я не так сказал, я спросил, почему вы мне не сообщили, мы бы проверили этот факт.) Нет, именно так, как я передаю. А я вам ответил, что я в ЦК писал и впредь буду писать, потому что от ЦК не может быть никаких секретов. Случайностью было это письмо? Нет, такова у вас, т. Ягода, была школа. Я недавно послал т. Ежову один документ, подтверждающий, что это была школа. Этот документ, очевидно, исходил из какого-либо соответствующего циркуляра НКВД. Надо будет поискать, Николай Иванович, этот циркуляр; вероятно, можно будет найти в НКВД документы о том, как вести следствие. В Азово-Черноморском крае один из уполномоченных или помощников уполномоченных НКВД дал инструкцию, как вести следствие. Он говорит буквально следующее: «Если допрашиваешь обвиняемого и он говорит то, что тебе выгодно для обвинения, и добавляет то, что невыгодно для обвинения, ставь точку на том, что выгодно, а то, что невыгодно, не записывай. А если обвиняемый будет настойчиво требовать, чтобы ты внес в протокол все, что он показывал, то ты занеси то, что невыгодно для обвинения, на отдельный лист и объясни обвиняемому, что это будет приложено к протоколу». Это совершенно незаконно. Я послал Николаю Ивановичу этот документ. Булах в этом документе ссылается на указания, которые даны ему в центральном порядке центральным аппаратом. Это тоже свидетельствует о том, что при т. Ягоде не было настоящего руководства, что руководство было гнилое, непартийное (Голос с места. Надзор есть ваш?) Наш надзор ограничивается следствием. Мы не можем осуществлять надзор за агентурой и не осуществляем. Должен в порядке самокритики сказать, что наш надзор очень слабый благодаря тому, что наш аппарат тоже засорен. Вячеслав Михайлович здесь сказал, что арестованных за связь с троцкистами и как троцкистов имеется 17 работников суда и прокуратуры. Я должен сказать, что их, к сожалению, больше (Молотов. Это уже осужденных.) Если осужденных, то это правильно. В действительности арестованных гораздо больше. Одних прокуроров арестовано 20 человек (Молотов. Я цифры приводил только об осужденных.) Тогда это совершенно точно. За последнее время благодаря материалам, которые мы получили от НКВД, мы увидели, что в рядах прокуратуры имеются троцкисты, предатели,

{13}

и в значительном количестве. Таковы, например, бывший генеральный прокурор Украины, бывший наркомюст Михайлин, его помощник Бенедиктов, бывший киевский прокурор Старовойтов, бывший прокурор Днепропетровской области Ахматов, зам. прокурора АЗК Петренко и другие. Это все троцкистская агентура, сидевшая в нашем аппарате. И естественно, с такими людьми не было никакой возможности правильно осуществлять надзор, правильно бороться за социалистическую законность.

Кроме того, есть у нас люди и другого рода — это люди благодушные, люди, которые привыкли жить в мире и дружбе с работниками НКВД, которые не хотят с ними .ссориться, драться за дело, и таких немало. Я кончаю. Необходимо сказать, что те требования, которые предъявляются органам прокуратуры, а партия требует от нас очень много, мы умеем требования выполнить и справиться с возложенной на нас задачей, решительно очистив наши ряды от негодных, подлых людей, от предателей и изменников. Я должен сказать, что нам надо крепким вальком пройтись по нашей периферии, очистить ее от всех негодных и предательских элементов. Я уверен, что ЦК поможет нам в этом деле, а мы постараемся отблагодарить ЦК своей честной, своей преданной, энергичной работой".

Выводы может каждый сам сделать.
… Мне как-то довелось, будучи заместителем начальника таможни по правоохранительной деятельности, проводить силами 4-х оперативных сотрудников (весь наличный состав моего оперативно-розыскного отдела) одновременно 19 специальных операций по пресечению контрабанды и иных преступлений в сфере таможенного дела. На каждого сотрудника одновременно приходилось почти по пять спецопераций со всей прилагающейся к ним ежедневной, еженедельной, ежемесячной и ежеквартальной отчетностью. Плюс – ежедневные досмотры товаров и транспортных средств в рамках этих операций, не приносящие никакого результата, кроме убытков коммерсантам.
А результатов не было потому, что вся оперативная работа, направленная на добывание и реализацию оперативной информации о подготавливаемых, совершаемых и совершенных преступлениях была парализована отчетностью и досмотрами в рамках спецопераций, целью которых вроде бы и была борьба с преступностью.
Вот так. Вроде бы на поверхности видна цель таких спецопераций, проводимых в таких количествах – активизация борьбы с преступностью. Но на деле – эта борьба парализована.
Уже исполняя обязанности начальника Центральной оперативной таможни я в своем регионе собственным волюнтаристским решением прекратил проведение почти всех спецопераций (их к тому времени было 24) под личную ответственность, что их прекращение не повлечет за собой снижение результатов оперативно-служебной деятельности. Оперативная работа почти сразу ожила и начала приносить ощутимые результаты. Но не надолго. Вместо прекращенных из Главного управления по борьбе с контрабандой ФТС России полетели указания и планы о проведении новых. Их стало еще больше.
Таким способом крышеватели контрабандных потоков в высшем руководстве ФТС исполняли указания Президента об активизации борьбы с контрабандой. В результате под раздачу попадали добросовестные участники внешнеэкономической деятельностью, на которых спецоперациями переключалось внимание оперативного состава, а преступные шайки спокойно работали. На них уже не хватало сил.
Нет ничего нового под Луной. Те документы, относящиеся к 37-38 годам, которым хоть в какой-то степени можно доверять, показывают, что эта схема работала еще задолго до нас. Она стара, как сама правоохранительная деятельность.
Никаких решений Пленумов ЦК и Политбюро насчет проведения массовых репрессий не существовало в природе. Материалы цитируемого мною февральско-мартовского Пленума это ясно показывают. Сталинское руководство отлично понимало, что как раз в потоке массовых репрессий надежней всего можно скрыть настоящих преступников.
Чем и занялось руководство НКВД в лице Ежова и Фриновского. Но только не с санкции Политбюро, разумеется. Не предполагают материалы Пленума такой санкции, они об обратном говорят. Тот же Вышинский, которому приписали участие в несудебной «двойке», на Пленуме рвал Ежова за то, что его люди ведут следствие с обвинительным уклоном. Человеку, который даже следователей бил по головам за один только обвинительный уклон в следствии, приписали участие в несудебном органе, который выносил приговоры к ВМН по спискам, не видя даже дел. А подчиненные ему прокуроры заседали в «тройках НКВД», приговаривая к расстрелу сотни тысяч людей.
Представляете уровень подлости фальсификаторов и тех «земсковых», которые дали фальшивкам «научное» обоснование?
Мою версию о том, что руководство НКВД пыталось саботировать работу по ликвидации троцкистского подполья методом забрасывания своих сотрудников планами спецопераций, подтверждает «ПРИКАЗ Народного Комиссара Внутренних Дел Союза СССР за 1938 год «О порядке осуществления постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года». № 00762 26 ноября 1938 г. гор. Москва».
Приказ очень интересный в том плане, что в нем Л.П.Берия забыл упомянуть об особых тройках, которые есть в Постановлении СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г.. Этим Постановлением дела, не рассмотренные особыми тройками указано передать в суды и ОСО. В Приказе за подписью Берии особые тройки не упоминаются, только ОСО и «милицейские». И вообще, этот приказ оставляет впечатление подлинности. Он очень логичный и процессуально выверенный. Дает еще и пояснение, что понималось под массовыми операциями. Оказывается, это всего лишь групповые аресты.
Но самое важное в нем – отмена ранее действующих приказов и циркуляров, их целый список:
№ 00439 от 25 июля 1937 г. – оперативный приказ
№ 00447 от 30 июля 1937 года
№ 00485 от 11 августа 1937 года
№ 00593 от 20 сентября 1937 года
№ 49990 от 30 ноября 1937 года

№ 50215 от 11 декабря 1937 года
№ С-74 от 13 января 1938 года
№ 202 от 29 января 1938 года
№ 326 от 16 февраля 1938 года
№ 00606 от 17 сентября 1938 года
№ 189 от 21 сентября 1938 года
Мне оппоненты еще умудряются заявлять, что наличие в этом списке приказа №00447 делает несостоятельными мои выкладки о том, что он является фальшивкой. Как же, ведь он упоминается в целом ряде документов! Тщательнее нужно было с архивами работать, господа. Еще раз напомню, что рассекреченный СБУ документ за подписью В.Меркулова однозначно говорит о том, что дела, заведенные в рамках приказа №00447 должны не какие-то фантастические тройки с партийными секретарями в составе рассматривать, а ОСО.
Один вовремя не уничтоженный или непереработанный документ, рассекреченный и выложенный ротозеями, хоронит всю «кулацкую» репрессивную операцию, на которую пришлось самое значительное количество расстрелянных.
А отсутствие упоминания «особых троек» в документе за подписью Берии также хоронит остальные, так называемые, «национальные» репрессивные операции, дела которых подлежали рассмотрению этими тройками.
Т.е., что за приказы были на самом деле в этом списке – мы не знаем. И не узнаем уже, по всей видимости, никогда. Не для того стряпались фальшивки, чтобы сохранять подлинники. Но количество отмененных Берией приказов и циркуляров дает повод подозревать, что Ежов начал забрасывать оперативно-следственный состав ГУГБ НКВД «спецоперациями», стремясь парализовать работу своего же наркомата.
В наше время это делается для крышевания каких-то структур, от которых так переключается внимание правоохранительных органов, в те годы, понятно, это делалось для «крышевания» троцкистского подполья. Вместо реальной работы по выявлению и пресечению деятельности троцкистов, внимание личного состава ГУГБ было переключено на надуманные угрозы. И еще требовали результатов. Само собой, как это происходит и сегодня, ряд сотрудников НКВД начали, стараясь показать результаты, штамповать липовые дела. Липовое дело уже требовало не нормального следствия, а следственного террора. Начались групповые аресты с целью закинуть сеть пошире, авось что-то да и поймается. Да еще арестованные троцкисты, несомненно в сговоре со следователями, стали давать показания на десятки ни в чем не виноватых людей. И НКВД захлебнулся в этом вале.
При всем моем негативном отношении к Лаврентию Павловичу, у него нельзя отнять того, что он был чекистом «с земли», он чекистскую работу постигал не в кабинете, поэтому, как только он пришел в наркомат, замом к Ежову, он сразу всю эту кухню понял и прихлопнул эту парочку, Ежова и Фриновского. С ними прицепом пошли многие начальники УНКВД, опера и следаки, которые отличились в исполнении преступных приказов наркома.
Знал ли Николай Иванович Ежов, не имевший чекистского опыта, что творит или был игрушкой в руках опытного Фриновского – не важно. Согласился на должность – обязан был знать, обязан был слушать не только своих заместителей, но и низовой состав, который, наверняка, сигнализировал о том, что ему не дают работать по реальным врагам, переключают на негодные объекты.
А наворотили прилично. И наарестовывали, и в лагеря отправили, и под расстрел подвели много невинных людей.
Мы так и не видели до сих пор приговора Н.Е.Ежову, не знаем, что ему конкретно в вину вменялось, но статью УК РСФСР 58_14. «Контрреволюционный саботаж, т.е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собой - лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты - расстрела, с конфискацией имущества» он сам себе на лбу написал…

Profile

gavrilberg
Комиссар Гаврилберг

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel