?

Log in

No account? Create an account

January 10th, 2019

[reposted post] Концессии и кооперация

Самый простой случай или пример того, как Советская власть направляет развитие капитализма в русло государственного капитализма, как она «насаждает» государственный капитализм, это — концессии. Теперь у нас все согласны, что концессии необходимы, но не все размышляют о том, каково значение концессий.

Что такое концессии при советской системе, с точки зрения общественно-экономических укладов и их соотношения? Это — договор, блок, союз Советской, т. е. пролетарской, государственной власти с государственным капитализмом против мелкособственнической (патриархальной и мелкобуржуазной) стихии. Концессионер — это капиталист. Он ведет дело капиталистически, ради прибыли, он соглашается на договор с пролетарской властью ради получения экстренной прибыли, сверх обычной или ради получения такого сырья, которое иначе достать ему невозможно или крайне трудно. Советская власть получает выгоду в виде развития производительных сил, увеличения количества продуктов немедленно или в кратчайший срок. Мы имеем, скажем, сотню таких-то промыслов, рудников, лесных участков. Мы можем разрабатывать не все — не хватает машин, продовольствия, транспорта. Мы плохо разрабатываем по тем же причинам остальные участки. Из-за плохой и недостаточной разработки крупных предприятий проистекает усиление мелкособственнической стихии во всех ее проявлениях: ослабление окрестного (а затем и всего) крестьянского хозяйства, подрыв его производительных сил, упадок доверия его к Советской власти, хищения и массовая мелкая (самая опасная) спекуляция и т. п. «Насаждая» государственный капитализм в виде концессий, Советская власть усиливает крупное производство против мелкого, передовое против отсталого, машинное против ручного, увеличивает количество продуктов крупной индустрии в своих руках (долевое отчисление), усиливает государственно-упорядоченные экономические отношения в противовес мелкобуржуазно-анархическим. В меру и осторожно проведенная, концессионная политика, несомненно, поможет нам улучшить быстро (до известной, небольшой, степени) состояние производства, положение рабочих и крестьян, — конечно, ценой известных жертв, отдачи капиталисту десятков и десятков миллионов пудов ценнейших продуктов. Определение той меры и тех условий, при которых концессии выгодны и не опасны нам, зависит от соотношения сил, решается борьбой, ибо концессия тоже есть вид борьбы, продолжение классовой борьбы в иной форме, а никоим образом не замена классовой борьбы классовым миром. Способы борьбы покажет практика.

Государственный капитализм в виде концессий является, по сравнению с другими формами государственного капитализма внутри советской системы, едва ли не самой простой, отчетливой, ясной, точно очерченной. Мы имеем здесь прямо формальный, письменный договор с наиболее культурным, передовым, западноевропейским капитализмом. Мы точно знаем свои выгоды и свои потери, свои права и свои обязанности, мы точно знаем тот срок, на который сдаем концессию, знаем условия досрочного выкупа, если договор предусматривает право досрочного выкупа. Мы платим известную «дань» всемирному капитализму, «откупаемся» от него в таких-то отношениях, получая немедленно определенную меру упрочения положения Советской власти, улучшения условий нашего хозяйствования. Вся трудность задачи, по отношению к концессиям, сводится к тому, чтобы все обдумать и взвесить при заключении концессионного договора, а затем уметь следить за его исполнением. Трудности тут, несомненно, есть, и ошибки тут, вероятно, на первое время неизбежны, но трудности эти — наименьшие по сравнению с другими задачами социальной революции и, в частности, по сравнению с другими формами развития, допущения, насаждения государственного капитализма.

Самая важная задача всех партийных и советских работников, в связи с введением продналога, — суметь применить принципы, начала, основы «концессионной» (т. е. подобной «концессионному» государственному капитализму) политики к остальным формам капитализма, свободной торговли, местного оборота и т. п.

Возьмем кооперацию. Недаром декрет о продналоге вызвал немедленно пересмотр положения о кооперации и известное расширение ее «свободы» и ее прав. Кооперация есть тоже вид государственного капитализма, но менее простой, менее отчетливо-очерченный, более запутанный и потому ставящий перед нашей властью на практике большие трудности. Кооперация мелких товаропроизводителей (о ней, а не о рабочей кооперации идет здесь речь, как о преобладающем, о типичном в мелкокрестьянской стране) неизбежно порождает мелкобуржуазные, капиталистические отношения, содействует их развитию, выдвигает на первый план капиталистиков, им дает наибольшую выгоду. Это не может быть иначе, раз есть налицо преобладание мелких хозяйчиков и возможность, а равно необходимость обмена. Свобода и права кооперации, при данных условиях России, означают свободу и права капитализму. Закрывать глаза на эту очевидную истину было бы глупостью или преступлением.

Но «кооперативный» капитализм в отличие от частнохозяйственного капитализма является, при Советской власти, разновидностью государственного капитализма, и, в качестве такового, он нам выгоден и полезен сейчас, — разумеется, в известной мере. Поскольку продналог означает свободу продажи остальных (не взимаемых в виде налога) излишков, постольку нам необходимо приложить усилия, чтобы это развитие капитализма — ибо свобода продажи, свобода торговли есть развитие капитализма — направить в русло кооперативного капитализма. Кооперативный капитализм похож на государственный в том отношении, что облегчает учет, контроль, надзор, договорные отношения между государством (Советским в данном случае) и капиталистом. Кооперация, как форма торговли, выгоднее и полезнее, чем частная торговля, не только по указанным причинам, но и потому, что она облегчает объединение, организацию миллионов населения, затем всего населения поголовно, а это обстоятельство, в свою очередь, есть гигантский плюс с точки зрения дальнейшего перехода от государственного капитализма к социализму.

Сравним концессии и кооперацию, как формы государственного капитализма. Концессия базируется на крупной машинной промышленности, кооперация — на мелкой, ручной, частью даже патриархальной. Концессия касается одного капиталиста или одной фирмы, одного синдиката, картеля, треста в каждом отдельном концессионном договоре. Кооперация охватывает многие тысячи, даже миллионы мелких хозяев. Концессия допускает и даже предполагает точный договор и точный срок. Кооперация не допускает ни вполне точного договора, ни вполне точного срока. Отменить закон о кооперации гораздо легче, чем порвать договор о концессии, но разрыв договора означает сразу, просто, немедленно разрыв фактических отношений экономического союза или экономического «сожительства» с капиталистом, тогда как никакая отмена закона о кооперации, никакие законы вообще не только сразу не разорвут фактического «сожительства» Советской власти с мелкими капиталистиками, но и вообще не в состоянии разорвать фактических экономических отношений. За концессионером «уследить» легко, за кооператорами — трудно. Переход от концессий к социализму есть переход от одной формы крупного производства к другой форме крупного производства. Переход от кооперации мелких хозяйчиков к социализму есть переход от мелкого производства к крупному, т. е. переход более сложный, но зато способный охватить, в случае успеха, более широкие массы населения, способный вырвать более глубокие и более живучие корни старых, досоциалистических, даже докапиталистических отношений, наиболее упорных в смысле сопротивления всякой «новизне». Политика концессий, в случае успеха, даст нам небольшое число образцовых — по сравнению с нашими — крупных предприятий, стоящих на уровне современного передового капитализма; через несколько десятков лет эти предприятия перейдут целиком к нам. Политика кооперативная, в случае успеха, даст нам подъем мелкого хозяйства и облегчение его перехода, в неопределенный срок, к крупному производству на началах добровольного объединения.

… Насчет того, что ни один человек не поддержал «антипартийцев» я бы не стал уж так слепо доверять Постановлению ЦК. Недаром вся стенограмма переполнена «плачем Ярославны» о судьбе ленинградских партийных мафиози, раскручивать которых начали с информации о фальсификации выборов в партийных организациях города. Приписываемые Сталину слова, что неважно, как голосуют, главное – как считают, нужно бы отнести совсем к другим персонажам.
Еще и доклад Микиты на 20-м съезде все единогласно одобрили. Ага. Молча одобрили, даже рук не подымая. Молчание – знак согласия. Только забыли впопыхах выставить резолюцию с одобрением этого доклада на голосование. А перед этим еще и прения по нему провести. Принятие доклада без прений по нему – вещь для съезда партии невозможная.
Как Буденный выступил, даже не записавшись выступать, хотя и Хрущев, и секретари ЦК записывались – мы уже видели. Но был еще один человек, о котором точно знаем – не скурвился. Хоть за это спасибо публикаторам этой стенограммы. На Пленуме присутствовал член ЦРК маршал К.А.Мерецков, ему прямо Микита намекал насчет выйти к трибуне, так и кричал: «Мерецков молчит, а ведь из него английского шпиона сделали. И инвалида».
Как и К.К.Рокоссовский, Кирилл Афанасьевич ни одного плохого слова не произнес в адрес своего Главнокомандующего и его соратников.
Так если заговора не было, то что стояло за действиями «антипартийцев»? А это видно из воспоминаний Л.М.Кагановича: Маленков, Молотов, Каганович и Ворошилов пошли в открытую на прямое столкновение с Секретариатом и ЦК. Причем, возможность выдавить Микиту с первых секретарей была, но это не было основной целью.
Я еще в «Ворошилове» писал, что на заседании Президиума Никиту большевики почти сломали и он стал каяться в грехах. Если бы его вынудили написать самого заявление об отставке, ситуация могла начать развиваться так, что Пленум принял бы это заявление. Но отставка одного Хрущева мало что давала - контроль над большинством ЦК был потерян еще при Сталине.
Кроме прямого столкновения с ЦК у большевиков оставался только один вариант – ждать, когда их по одному тихо выдавят из всех органов партийной и государственной власти. Можно было молча уйти на незначительные сначала должности, а потом и на пенсии, доживать на персональных пенсиях и дачах свой век.
Маленкова еще в 1955 году с Председателей Совмина передвинули в министры электростанций, пока еще оставив в Президиуме ЦК. Но Президиум ЦК, как написал Лазарь Моисеевич: «Фактически Хрущев превратил Секретариат ЦК в орган, действующий независимо от Президиума ЦК» - уже из органа партийной власти превратился в ненужный придаток партии.
В 1957 году настала очередь В.М.Молотова, сначала его с МИДа перевели на Госконтроль, а незадолго до описываемых событий Хрущев стал развивать мысль о ненужности такого министерства, как Госконтроль. А 19 мая на одной из правительственных дач был устроен прием писателей и там Никита Сергеевич выкинул номер. Он, выступая перед «инженерами душ» набросился с нападками на Вячеслава Михайловича, обвинив его в гонениях на творческую интеллигенцию.
Стало окончательно ясно, что промедление могло вообще лишить возможности выступления против троцкистов. Кто пенсионеру политическую трибуну предоставит?
За два дня до заседания Президиума ЦК состоялось заседание Президиума Совмина, на котором рассматривался вопрос закупки оборудования в странах народной демократии Европы и в Австрии. На том заседании Молотов раскритиковал намерение закупить у австрийцев оборудование для бумажной промышленности, указав, что аналогичное оборудование у нас самих лежит мертвым грузом на складах. В субботу вопрос был не рассмотрен, отложен до следующего заседания, на вторник.
Во вторник перед запланированным заседанием Президиума Совмина началось заседание Президиума ЦК с объявления Булганиным, что Хрущев занят с японскими корреспондентами и пропустит заседания Президиумов и Совмина, и ЦК. Маленков, Молотов и Каганович настояли на переносе заседания Президиума ЦК на следующий день, чтобы в присутствии Хрущева оговорить условия поездки в Ленинград на празднование 250-летия города, с тем, чтобы исключить такие закидоны, как с писателями на даче.
Понятно, что в среду Никита на Президиум ЦК уже пришел накаленный и разгоряченный, как хряк перед случкой.
Его сразу же и взбесило в самом начале заседания заявление Климента Ефремовича Ворошилова. Климент Ефремович усомнился в необходимости поездки в Ленинград всего состава Президиума, поддержал Каганович, заваленный работой по подготовке к хлебозаготовкам. Присоединились Маленков, Молотов, Булганин, Сабуров.
Никита взвился и завизжал, брызгая пеной. Как написал Лазарь Моисеевич, «начал «чесать» членов Президиума одного за другим». Тут уж возмутились все присутствовавшие на заседании, кроме Микояна, и решили сначала обсудить поведение Никиты Сергеевича. Видно, этот хряк в запале такого наболтал, что это взбесило даже лояльных к нему Первухина, Сабурова и Булганина.
А Микоян в это время успел предупредить Катьку Фурцеву, что заседание Президиума будет не по вопросу подготовки к поездке в Ленинград, а по персоне Хрущева. Катька побежала к Лёньке. Брежневу.

Profile

gavrilberg
Комиссар Гаврилберг

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel